Книга Constanta, страница 77 – Марьяна Куприянова

Лифта ждать не стала – побежала по лестнице, разрывая легкие и почти задыхаясь, зато подоспела вовремя: парни оказались, как я и предполагала, нерусской национальности, и Ольга была зажата между ними, чуть ли не приседая на корточки от испуга. Никто пока ее не трогал, но и выпускать из кольца не собирался. Я ускорила шаг, вытягивая руку в их сторону.

— Э, э, э! Только попробуйте! – подлетая к ним, выпалила я на всей мощности, за локоть выдергивая Ольгу из тисков, в которые кавказцы ее зажали. В слабых легких откуда-то взялся голос кричать, и даже кашель не пробивался сквозь гонор. – Че рот разинул, клювонос? – запихивая Ольгу себе за спину, я сделала резкий выпад в их сторону. – Иди дальше хачапури жарь. А ты че столб изображаешь? Или по-русски совсем не але?

— Яна… пошли домой, – слабо пискнула подруга.

— Иди. Я догоню. Иди, я сказала! – наехала я на нее, на секунду оборачиваясь и повышая голос, и Ольга медленно пошла к подъезду спиной, не отворачиваясь от нас.

— А ты вообще кто такая? – спросил один из мужчин с жутким акцентом, который не понял бы даже тот армянин с вокзала.

— Гарзач, – дерзко ответила я.

— А че такая борзая?

— А че ты в Россию приперся? Девок русских лапать?

— Гарзач, – словно вспомнив что-то, второй пихнул первого в бок и повторил более отчетливо, – Гар-зач. Помнишь?

— Извините, девушка! – крикнул первый Ольге и примиряюще помахал рукой.

Я скривилась, резко развернулась и зашагала к Ольге. Знала, что никто за мной не пойдет и ничего в спину швырять не станет. По их лицам было видно, что они перепуганы и рисковать не станут.

— Что это было?.. – ошеломленно спросила Ольга, когда я приобняла ее за плечи одной рукой и повела дальше к подъезду, заставляя переставлять ноги.

— Наглядный пример того, что любой блеф подействует, если ты достаточно наглый, – ответила я и гулко закашлялась, прикрывая рот ладонью.

Магнитные бури – особый тип магнитных вариаций магнитного поля Земли, связанных с нерегулярными процессами в солнечном ветре и на Солнце.

Говорят, когда человек болен, у него обостряется какое-то из чувств: зрение, осязание, обоняние, слух… Закон возмещения такой. Кто-то начинает видеть мелкие детали с минусовым зрением и снимает очки; кто-то ощущает прикосновение волоска к коже; кто-то слышит писк комара на чердаке.

А мне досталось самое худшее – я начала улавливать такие запахи, которых никогда не чувствовала, хотя и ранее была в этой теме чувствительна. Теперь я могла опознать, кому или чему они принадлежат. Скажу проще: Ольга вообще не выделяла эти запахи на общем фоне, не то что делала выводы об их происхождении. Мне же теперь ароматы представлялись чуть ли не плавающими в воздухе осязаемыми лентами – то яркими, то колючими, то светящимися, но все с надписью о собственном происхождении.

Подруга решила надо мной подшутить и невзначай спросила, не беременна ли я, но после моего уничтожающего взгляда передумала прикалываться на эту тему.

— Ладно-ладно. Если уж у тебя так обострилось обоняние, то скажи, чем пахну я?

— Ты?.. – я призадумалась и подошла к ней. Хотя я и так давно знала ее запах. – Кожей пахнет твоей – чистой, детской.

— Детской?

— Да. Кожа тоже по-разному пахнет. Особенно кожа головы у взрослых и маленьких, – объясняла я, будто это элементарные вещи, которым учат в школе. – Твоя пахнет, как у детей, я еще давно заметила.