Книга Constanta, страница 95 – Марьяна Куприянова

— Ну да, а как ты поняла?

— Ну так ведь быстрое выздоровление, плюс молочницы не началось: ни на языке, ни там, – я показала вниз. – Дорогие, должно быть?

— Очень.

— И как же я должна за них расплачиваться?

— О, за это вообще не волнуйся! – она махнула рукой, но тут же застыла с выражением ужаса на лице.

— В каком смысле? – остановилась я.

— Слушай, Ян, у меня там бабулька поступила, надо бежать, осмотр проводить… Не до ляляканий сейчас.

— На месте стой, сказала, – зарычала я. – Говори. Что знаешь?

— Да ничего я не знаю.

— Знаешь.

— Мне нельзя говорить! Я и так чуть не проболталась!

— Так. Ты меня достала. Лечащего мне сюда позови.

— Но он занят, Яна. Не может же он прибежать по первому зову любой…

— Зови живо, говорю! – крикнула я, швыряя в бедную медсестру свернутые носки. Та успела увернуться, ойкнула и выбежала из палаты. Еще чего удумали – скрывать от меня что-то! Я не собиралась никуда уходить, пока не проясню ситуацию. И к врачу пошла бы сама, плюнув на гордость, если бы он не явился через десять минут.

— Что такое, Гарзач? Почему бушуем?

— Так здорова же! Почему бы и не побушевать?

— Здорова – это хорошо. Есть какие-то вопросы?

— Разумеется. По поводу антибиотиков, которыми меня лечили, – я невзначай взяла в руки пару вещей и свернула в тугой комок, держа получившийся снаряд, как мяч для регби.

— Слушаю.

— Хорошие таблетки. Государственные?

— Конечно, – кивнул он уверенно, и мой снаряд отправился прямо в доктора. – Вы что себе позволяете, Гарзач?! – разгневанно воскликнул он.

— А Вы? Еще врач называется – врете в лицо и не краснеете! Ваша медсестра мне обо всем проболталась, – я решила сблефовать. – Кто оплатил мои лекарства? И не говорите, что это были мои родители – они не в курсе, как и я, чем меня пичкали!

— Какая Вам разница, кто? – возмутился он. – Главное, что Вы здоровы.

— А как же спасибо сказать? Кто это у нас такой щедрый?

— Я дал слово, что не раскрою этого, – врач сделал отрицательный жест рукой, не терпящий никаких возражений. – И не просите.

— Вы не имеете права скрывать этого от меня.

— Вообще-то, имею.

— Тогда скажите, сколько стоит мой курс этих таблеток, и я отдам деньги тому, кого подозреваю. И это останется на Вашей совести.

— Цену сказать не могу. Только название. «Триаверин». Вы довольны?

— Нет! Потому что мне нужно имя! За чей счет я тут лечилась, какого хрена ничего не знала, и с чего этот человек взял на себя такое право – платить за меня? У меня есть родители, в конце концов! – я снова замахнулась, на этот раз книгой.

— Стойте! – прикрылся руками доктор, отходя к двери. – Поймите, я не могу нарушить клятву – я врач. Думаю, этот человек сам Вам все расскажет, если попросите.

— Уйдите с глаз моих… – присаживаясь на кровать, приказала я. – Чертовы врачи. Не зря я ненавижу ваши сраные больницы…

— Всего Вам доброго, Гарзач. Надеюсь, что никогда Вас не увижу снова – следите за здоровьем. Здравствуйте, молодой человек.

— Сама разберусь со своим здоровьем, – огрызнулась я, поворачивая голову: доктора уже не было, зато стоял Вова, цветущий и пахнущий, как японская сакура.

— Привет, Янке!

— Привет. Подними мои вещи, там, у двери…

Один на один со мной Володя был самим собой, не старался показаться с лучшей стороны, как-то выпендриться, как это любят делать парни – этим он мне нравился, он просто помогал, со всей душой, и действительно чувствовалось, что он сам этого хочет. Настоящий человек, прозрачный и чистый: все эмоции и желания огромными буквами написаны у него на лбу, даже зрение напрягать не надо, чтобы прочесть.