Книга Падает снег, страница 103 – Марьяна Куприянова

— Почему ты пришла?

— Максим, что с тобой? – опешила я. – Во-первых, я хотела тебя видеть, а во-вторых, ты сам меня позвал.

— Н-ничего, извини, – он потер переносицу, прикрыв глаза. – Просто все это надоело.

— У меня ощущение, что ты совсем не рад меня видеть, – сообщила я печально и сделала движение, чтобы подняться.

Максим вскинул голову.

— Стой!

Выдержав паузу, я надменно села, внутренне торжествуя.

— Не надо уходить. Я очень рад тебе. Просто я хочу домой, и чтобы это поскорее кончилось… И еще мне все время кажется, что ты… делаешь все это не из-за того… в общем, что ты вовсе не хочешь вернуться ко мне, просто тебе совестно. Что я тебе на самом деле не нужен. Я пережил это один раз, не хочу пережить снова.

— Ересь, – фыркнула я.

Он промолчал, буравя взглядом исподлобья.

— А помнишь тот морозный декабрьский день, когда ты впервые пришел к нам на квартиру? – спросила я.

На лице Андреева мелькнуло нечто вроде усмешки, но он не ответил.

— Как я открыла тебе дверь, в фартуке… А ведь я была дома одна, абсолютно одна, Андреев, – с намеком сказала я, выпрямляя спину.

— Я не маньяк, – ухмыльнулся Максим. – К сожалению. Иначе не стал бы так долго мяться в дверях.

— А потом я тебе приказала остаться и накормила. Картошечкой. С мясом.

Наконец-то Андреев улыбнулся. Пусть по-своему, и пусть это больше походило на оскал, но у меня получилось немного повысить его упадническое настроение.

— А потом явилась Беленко, – сказал он, облизываясь. – И всю романтику нам испортила.

Мне безумно захотелось взять его за руки, погладить по голове. Стало неприятно, что я не могу к нему прикоснуться из-за перегородки, и я поморщилась.

— Да уж, эта перегородка сильно мешает.

— А я уж было подумала, ты и правда мне не рад.

— Как же я могу, Вера? Ну, рассказывай, как там – на свободе? – уже с открытой улыбкой спросил он, видимо, веселясь оттого, что никогда бы в жизни не подумал, что когда-то ему придется задавать такой вопрос.

Мы проговорили все полчаса. Из-за двери выглянули, строго сказали, что время вышло.

— Не забудь про картошку, Мак, – сказала я, поднимаясь. – А то с них станется – еще и сами съедят.

— Не съедят, но передачку обязательно проверят. Когда ты придешь в следующий раз? – с собачьей преданностью в черных глазах спросил он, вытягивая шею.

— Завтра или послезавтра, мой хороший. Помни: ты мне нужен, и скоро все будет как раньше.

В комнату снова заглянул строгий молодой мужчина в форме и попросил меня покинуть помещение. Стоило огромных усилий промолчать. Интересно, он, наверное, и не знает, за что Максим тут находится. Максим-Максим, дорогой ты мой. Что же ты так сердишься, что даже мне не рад? Какой же ты тяжелый человек, и как с тобою трудно, и как тебя сложно хоть капельку воодушевить. Скорее сам заразишься твоим пессимизмом и отрицательным настроем. С неприятной тоской на душе я отправилась домой.

* * *

— Его переводят под домашний арест! – первое, что выкрикнул Сергей прямо в трубку.

Я на всякий случай присела, продолжая молчать.

— Вера, слышишь?

— С-слышу. А в честь чего это?

— Не знаю! – воскликнул он весело. – Комова сказала, что ветер резко переменился в нашу сторону, возможно, даже суда не будет!

Я часто-часто заморгала.

— Что это значит? Это шутка какая-то? Прости, но я не верю.