Книга Падает снег, страница 108 – Марьяна Куприянова

Пока велась беседа о спиртном, я не теряла времени даром и раскладывала картошку и мясо по тарелкам. Максим разливал по стаканам сок, двигаясь вокруг стола.

— Викторыч! – почти требовательно воскликнул отец, убедившись, что его любимый Сергей сегодня не поможет ему выиграть схватку с женой за возможность выпить хорошего армянского коньяка, который он бережет с черт знает какого времени. – Ну, а ты? – и, тут же вспомнив, что Максим спиртное пока не пьет, скривился и махнул рукой.

— Я же таблетки еще принимаю, – угрюмо ответил Максим. – Нельзя мне спиртное.

Несмотря на то, что все тут же вспомнили о нехороших событиях, происходивших этой зимой, никто из присутствующих не расстроился и не погрустнел. Только Андреев остался сумрачным и как будто бы злым, но он всегда был таким, и к этому уже все успели привыкнуть.

— Тю на тебя, – обиделся папа, – когда у тебя уже кончится этот твой курс? Лучшее лечение – это вот! – он встряхнул бутылкой, и все снова засмеялись.

— Скажите это психиатрам, Павел Николаевич, – отозвался Андреев и сунул в рот кусочек сыра.

Папа молча повернулся к Лехе, но тот уже держал на весу стакан с соком, и тогда подал голос Комов:

— Пожалуй, я не откажусь выпить коньяка, – сказал он, но тут же поймал на себе взгляд моей мамы и поспешно добавил, – только немного.

Леха, отпивавший в этот момент сок, чуть не облился. Отец стал открывать коньяк. Сергей, держа в руках вино, обратился учтиво:

— Дамы?

— Я поддержу непьющих, – улыбнулась я, – буду сок.

— Вино, – согласилась Надежда Платоновна.

— Вино так вино, – кивнула мама и улыбнулась. Сразу все повеселели.

Принялись за еду, стали нахваливать мое мясо и салат с орехами, который я делала впервые. Комов и папа выпили по две рюмки, и папа спросил Максима, куда можно убрать бутылку, чтобы лишний раз не соблазняла. Андреев, оторвавшись от еды, отнес ее на кухню. Едва он вернулся и сел на свое место, как поднялся с бокалом вина в руке Сергей.

— Прошу внимания, – сказал он, и за столом неохотно смолкли, перестали жевать. – Уважаемые присутствующие. Ах, черт меня возьми, вечно я начинаю слишком официально.

— Конечно, ты же старший инженер, – не преминул съязвить его младший брат.

Все, кроме Андреева и Сергея, похихикали.

— Сегодня замечательный весенний день, в который мы решили собраться все вместе – восьмое марта…

— Да ладно? – перебил его Леха с удивленным лицом. – Серьезно?

— Так, молчи! – прикрикнул на него Сергей, теряя терпение. – В общем, хотел говорить долго и красиво, только вряд ли эта язвительная пиявка, которую я зову младшим братом, позволит мне. Короче. Милые женщины! Первый тост я хочу посвятить вам, но не только вам. Я хотел бы сказать: как здорово, что все плохое, наконец, кончилось, и мы можем собраться вот так, теплым весенним днем, посидеть вместе и поговорить. Выпьем за то, чтобы все были здоровы, и чтобы все было хорошо.

Одобрительные возгласы, звон бокалов и стаканов с соком. Сидящий рядом со мной Максим вдруг положил руку мне на колено под столом и легонько сжал. Я улыбнулась, делая вид, что не обращаю на это внимания, и тут же поймала взгляд Комова, направленный на меня – какой-то жалкий и разочарованный, но таким он был лишь мгновенье, а после снова стал наглым, самоуверенным и немного надменным. Но к этому тоже можно было привыкнуть.