Книга Падает снег, страница 35 – Марьяна Куприянова

В настоящее время Максим сидел в своем излюбленном темно-синем вельветовом кресле и ремонтировал недавно приобретенный взамен старого приемник, который, несмотря на раскрученный бренд фирмы и всю навороченность, забарахлил спустя месяц. Вот так всегда. Телевизора в квартире не водилось, что, естественно, являлось колоссальным достоинством в моих глазах. Не могу себе представить Андреева, проводящего вечера перед зомбоящиком за просмотром новостей и телепередач… Это нечто из параллельной вселенной.

Я некоторое время молча наблюдала за тем, как Андреев сосредоточенно орудует небольшой отверткой среди пластинок черной пластмассы, схем и проводов, разложенных у него на коленях, затем поднялась и сходила в соседнюю комнату-библиотеку. Там взяла книгу, которую начала читать еще в позапрошлый раз – сборник новелл Эдгара По. Усевшись обратно на диван, откинула страницы на закладке и принялась старым способом успокаиваться с помощью чтения.

Чем больше Андреев был поглощен своим делом, каким бы оно ни было – ремонтом, уборкой или готовкой, – тем больше он забывал о моем присутствии в его квартире, и тем больше мне хотелось ему об этом напомнить. Причем напомнить так, чтобы он не смог не отреагировать. Вы понимаете, о чем я. Спровоцировать его. И плевать, что потом мы оба пожалеем. Не могу позволить, чтобы его внимание было приковано не ко мне. Начинаю ревновать его буквально ко всему и места себе не нахожу. А ему хоть бы хны. Сидит себя и занимается другими делами. Не мной!

После того, как я прочла несколько новелл и остановилась на «Виллиаме Вильсоне», Максим уже завершал сбор приемника в единое целое.

— Тот парень, которого я обогнал на катке, – начал Максим, поднимая страшные черные глаза на меня, – что тебя с ним связывает?

От моего ответа зависело многое. И, признаться, меня застали врасплох.

— Теперь – ничего.

Он кивнул сам себе.

— Это меня устраивает.

— Знаешь, – я отложила книгу, решаясь на важный разговор, – до сих пор никак не могу поверить, что все то время, что я тебя знала, ты притворялся. Особенно с момента твоего визита на нашу квартиру.

— А я и не притворялся, – ответил Андреев.

— Да неужели? – немного теряя самообладание, спросила я. – А как же смех, твой смех, такой заливистый и детский? Эти робкие улыбки, которыми ты одарял меня каждую минуту? Я больше ни разу ничего подобного не наблюдала с тех пор, как… сам знаешь, что.

— Ты совсем уж из меня чудовище не делай, – улыбнулся Максим. Меня передернуло. – Я испытываю все нормальные эмоции, в этом у меня недостатка нет. Только при ком-то чужом я их стараюсь выражать так, чтобы людям было привычно. Чтобы не пугать их.

— Значит, тебе…

— Мне было приятно с тобой с самого начала, – перебил он мою догадку. – И да, смущение я тоже испытывал, и еда мне твоя действительно понравилась, если тебе это важно.

Я была настолько ошарашена, что чуть не начала нести всякий бред. В носу защипало, подгоняя к глазам слезы умиления, готовые вылиться из меня вместе с неуместными признаниями. Но спасло меня от этого следующее обстоятельство.

К тому мгновению, как я растрогалась, Максим полностью собрал приемник и щелкнул каким-то тумблером, чтобы проверить качество звука, до того хрипевшего. Чистая, звонкая музыка наполнила всю квартиру и, казалось, весь мир. Эту песню невозможно было не узнать тому, кто хоть раз смотрел «Криминальное чтиво».