Книга Падает снег, страница 41 – Марьяна Куприянова

Я вспомнила, как Андреев, тяжелым и сильным телом навалившись на меня, душил, а теперь я глажу его по лицу, целую в затылок и не могу представить своего дня без того, чтобы не прикоснуться к нему так, как касаются матери своих детей. И при этом между нами до сих пор ничего не было, хотя я уже достаточно к нему привыкла. Но мне все кажется, что еще рано, и когда придет момент, мы оба это узнаем и ни с чем не спутаем.

— На что ты обижаешься больше: на то, что ты не знал, или на то, что на меня потом набросилась толпа из нашего института?

— Я взрослый мужчина и я не обижаюсь. Одно могу сказать: кулаки у меня чесались. С самой юности со мной такого не было.

Помолчав, он спросил:

— И что, даже ведущие не знали?

— Что там ведущие, даже Таня не знала. Она думала, я на этот вечер вообще не пойду. Организаторы думали, что я из танцевального кружка Дома культуры. Стоит скрыть лицо, и происходят чудеса.

— Ничего подобного. Я понял, что это ты, почти что сразу. А потом у меня возникло желание… Выколотить глаза всем, кто смотрит неотрывно и с тупым выражением на лице.

— Они ведь даже не знали, кто была эта девушка, исполнившая танец живота…

— Все равно, – отрезал он. – Вот твой рис. Я промыл.

— Молодец, Максим Викторович! Давайте этого мерзавца сюда! А сами немедленно возвращайтесь на место и принимайтесь за изюм.

Андреев не смел ослушаться – кухня была моим полигоном, командовать тут имела право лишь я, а он был обязан исполнять мои приказы без обсуждений.

— Кстати, – ловя собственные мысли, спросила я, – ты служил?

— Да.

— В каких войсках?

— Воздушный десант.

Я повернулась на него с вот такими глазами.

— Шутишь.

— Я похож на юмориста?

— На вэдэвэшника тоже не похож.

— Уверяю тебя, в берете и тельняшке я вылитый вэдэвэшник.

Я захохотала, высыпая рис в сковороду и заливая водой.

— Ладно, верю. Хотя представить это трудно.

— Вера, – позвал он грубо, – иди сюда. Сколько надо изюма?

— Снова уловка, чтобы меня приманить? Как с гнилой рисинкой, да? Мне за пловом надо следить.

— Не понимаю, о чем ты.

— Конечно, конечно. Пригоршню, больше не надо.

— Угораздило же меня в тот день отправиться к вам на квартиру… – пробурчали за спиной.

— Что-что ты сказал?

— Ничего. Изюм вкусный, попробуешь?

— Придумай что похитрее.

— Да чего хитрить. Вера, иди ко мне. Постой хотя бы рядом. Ты ведь уедешь через пару часов, а мне что?

— Как что, спать. Как и всегда.

— Не доводи до греха, – проговорил Андреев изменившимся тоном, который прогнал по мне мурашки. Упаси бог, прирезать ведь может. Прямо вот этим вот ножом. Высыпав приправу, я пошла гладить ему голову.

* * *

— Я вызвал, сказали, через пятнадцать минут будут, – проинформировал Андреев нарочито жестким голосом. Но я-то понимаю, ему хочется выть и скулить оттого, что я уезжаю. Только этой слабости он показать не может. От этого только хуже.

После ужина мы сели на диван – читать. Я вместе с книгой находилась на коленях у Андреева, по традиции, и читала вслух. Не так давно мы решили начать цикл романов Стругацких «Полдень XXII век», потому что оба любили фантастику подобного рода.

— Максим Викторович, – сказала я в его недовольно-злое лицо и положила ладонь на колючую от щетины и впалую от природной худобы щеку, – мы ведь обсуждали, почему я не стану пока у тебя ночевать, – ворковала я над ним, – не будем же мы начинать этот долгий разговор сначала?