Книга Падает снег, страница 45 – Марьяна Куприянова

А как она готовит! Душу сатане можно продать, честное слово. Больше всего не хочу, чтобы она кого-то еще так же гладила по голове, трепала за волосы и так же вкусно кормила. Это я ее нашел, я, и она только моя. Большой грозный дядя, привыкший к одиночеству, пустоте, притворствам и женщинам на ночь, чувствует себя мальчиком, ни в какую не желающим делиться.

Случившееся в лифте даже мне стыдно вспоминать, уж не знаю, как там Вера. Однако я вел себя как скот, слишком многое позволил себе. Она ведь совсем юная, цветочек нежный… а я так спешу ее запачкать и помять своими грязными руками. Я даже не помню, как проводил ее, посадил в такси и вернулся в лифт. В голове – полное помешательство. Я сорвался, но вроде ничего страшного не сделал, и, кажется, нам обоим понравилась эта поездка с одиннадцатого на первый этаж. Умом я не стремлюсь затащить Веру в постель, потому что тогда это бы ничем не отличалось от предыдущего моего опыта общения с противоположным полом, а вот телом… Телом иногда не выдерживаю накала. Здоровый ведь буйвол с острым влечением и безо всяких проблем ниже пояса.

Я поднимался в лифте назад и то и дело ловил себя на ухмылке, обдумывая все это. Вера, повторял я про себя, Вера. Что сотворила со мной робкая любовь этой молчаливой девочки, которую кто-то однажды очень сильно обидел… Только такие, обиженные и несчастный люди, подумал я, способны любить как никто другой и ценить каждое мгновение. Рано или поздно я узнаю, что там у нее такого случилось до меня, и если виной будет человек, а не обстоятельства, я тогда…

Но тут лифт замер, двери разошлись. Оказывается, я уже был на своем этаже.

Задумчиво вышагивая, я возвратился в квартиру. Вальяжно сел на диван, раскинув руки по спинке. Опустело. Ну, ничего, утешал я себя. Вот завтра… в институте… я точно сделаю с ней нечто нехорошее, почти как сегодня в лифте. Да… я снова поймал себя на том, что широко улыбаюсь. Скорей бы завтра. Подхвачу ее на руки и унесу оттуда. Пусть кричит и сопротивляется, главное – она будет у меня на руках. А значит, никуда не денется. Да, именно так все и будет. Я похищу ее прямо с занятий.

Откинув голову на спинку, я прикрыл глаза и заново ощутил то, что ощутил рядом с Верой в лифте несколько минут назад. Желание немедленно сжать ее как можно сильнее и покусать. Съесть ее… От этой мысли пробежали мурашки в пах. Женщины часто говорили мне, что я маньяк. Возможно, в чем-то они были правы. И в том, что я дикий и агрессивный, наверное, тоже. Но наедине с самим собой я своих стремлений не стесняюсь. Точнее, перед самим собой я рискую их обнажать.

Я вскинул голову и прислушался, широко распахнув глаза. Прищурился, стараясь понять, что меня обеспокоило. Предчувствие какое-то. Никогда у меня с этим не было беды – я всегда был далек от мистики и астрологии. А сейчас отчетливо понял: что-то изменилось. Я испугался, потому что решил, будто что-то могло случиться с Верой по дороге домой. Кулаки непроизвольно сжались и побелели. Такими кувалдами можно железнодорожные болты гнуть, а я ими тонкие девичьи ручки сжимаю, сади-ист. Ничего сам себе не объясняя, я спохватился, подскочил на ноги и побежал надевать плащ. Вышло слишком поспешно – я скорее почувствовал, чем услышал, что шов между лопатками наконец-то треснул и разошелся, но мне было не до того. Либо Вера зашьет, либо пора уже купить что-то более широкое в плечах.