Книга Горбовский, страница 107 – Марьяна Куприянова

Расстояние между тремя парами по пути выросло настолько, что они могли спокойно переговариваться между собой, не заботясь о том, что их кто-то услышит.

— Мариша, это было тяжелое утро. Езжай домой, прошу тебя.

— Домой? – Спицына плотнее сжала локоть собеседника и заглянула ему в глаза. – Что ты говоришь, Лев? Я останусь с вами.

— Послушай, я всего лишь хочу…

— Чтобы я была в безопасности, знаю. Но ведь пока никакой угрозы нет. В НИИ, рядом с тобой, мне будет спокойнее, чем где бы то ни было.

— Хорошо, но только сегодня. Завтра ты останешься дома.

— Лёва, но почему?

— Ты прекрасно это знаешь.

— Не надо меня от этого огораживать, я не дитя.

— Нет, я обязан тебя от этого оградить, – голос Горбовского стал жестче, но взгляд остался нежным, любящим.

— Лев…

— Марина. Я не хочу, чтобы ты находилась хоть где-то поблизости, когда в НИИ привезут биологические образцы. Это очень, очень опасно. Предоставь это профессионалам.

— Тебе?

— Допустим, и мне.

— Но я тоже за тебя боюсь.

— Только за себя ты не боишься.

— Можно подумать, ты у нас особо заботишься о своей жизни.

— Теперь – да. Забочусь. После того, как у нее появился смысл.

Они улыбнулись, не глядя друг на друга, но плотно прижавшись. Немного помолчали, слушая свои шаги и тихие разговоры коллег. Первые группы в конце аллеи уже заходили в автобус.

— Все утро вспоминаю, как это случилось.

— И я. Безумно жаль Гектора. И его родных тоже. Такие хорошие, образованные люди.

— Согласен. Броуди – светлая голова.

— Ты говорил с ним?

— И с Айзеком тоже. Рассказал им подробно, как это произошло. Они попросили, когда ты отходила. Мариша, – Горбовский схватил ее ладонь и поднес к губам, – что было бы, не отправься я тогда тебе на помощь…

— Сегодня хоронили бы двоих. Вот, что было бы.

— Если б я только знал, ни за что не отправил бы тебя с теми документами.

— Бедный, бедный Гектор. Зачем это случилось с таким хорошим человеком.

— Я думаю, в этом кто-то замешан.

— Недоброжелатели?

— Конечно. Агент из другого НИИ. Конкурент.

— Подстроили ЧП?

— По всей видимости. Но это мои подозрения.

— А что случилось после с тем псом?

— Усыпили.

— Его нельзя было вылечить?

— Неисправимая гуманность, – безнадежно произнес Горбовский.

— Но ведь я вирусолог.

— Пока еще нет.

— Не имеет значения. Ты и сам очень гуманен.

— Ну, уж ничего подобного.

— Ты любишь людей, Лев.

— Кто сказал тебе такое?

— Надо быть дураком, чтобы этого не заметить. Ты всеми силами это скрываешь, но правда всегда оказывается на поверхности. Ты любишь людей, Лёва. Иначе ты не был бы вирусологом. Наше призвание – спасать жизни, когда бессильны даже врачи.

— Смотри, вот мы и подошли, – Горбовский, как всегда, ловко увернулся от ответа с помощью обстоятельств.

— Вечно ты выкрутишься, – прищурилась Марина.

Когда все погрузились, автобусы отвезли ученых в их родной НИИ. Стивенсоны уехали на своем автомобиле – шоколадном пикапе «Dodge Heavy Duty». Айзек и Броуди тепло распрощались с бывшими коллегами своего сына и брата. Раз в несколько месяцев они планировали прилетать в Россию, чтобы навещать Гектора. Айзек не мог бросить свою огромную ферму, да и без Броуди там, за границей, не могли обойтись долгое время.

— С любой потерей приходится мириться, – произнес старший Стивенсон напоследок. – Мы должны вернуться к тем, кому мы необходимы.