Книга Горбовский, страница 148 – Марьяна Куприянова

При первом, внешнем осмотре зараженных выяснилось, что на данный момент инкубации симптомы болезни выражаются не только внутренне – болью в груди, но и внешне – легким потемнением кожи в области горла и ключиц. Эти пятна напоминали пораженные участки на гнилом отсыревшем картофеле и сопровождались крошечными язвочками потемней.

Трое больных находились на начальной стадии болезни, которая развивается стремительно. Нужно было срочно приступать к более серьезным исследованиям. Кроме крови Горбовский намеревался взять у больных легочную жидкость и лимфу. Он распорядился доставить в камеру три раскладушки, воду, пищу, а также напомнил коллегам следить за герметичностью обоих люков кессона (осторожность еще никогда не была излишней). Заметив, что сам он торопится уйти, Спицына догнала Льва.

— Погоди, Лева. Сам-то ты куда собрался? – девушка схватила его за локоть, заглянула в глаза и отпрянула – во взгляде Льва плескался гнев. – Что это с тобой?

— Кравец наверняка знал, что в боксе ребенок, – ответил Горбовский, не глядя на девушку. – Он должен за это ответить, пока не спустился сюда и не надел комбинезон.

— Что ты собираешься сделать? Тебя отстранят! – догадавшись о намерении Льва, Марина попыталась его остановить, но тот был непреклонен, как скала.

— Не посмеют, иначе вакцины им не видать – они это прекрасно понимают! Марин, послушай: доставкой человеческого груза распоряжался Кравец. По его указу зараженных без предупреждения, без согласия и без объяснений усыпили, разлучили с близкими, засунули в боксы – спящих, Марина! – и отправили сюда! Как животных, даже хуже – как вещи… По приказу Кравеца. Взрослые люди – ладно, но мальчишка!

— Поэтому он так ревел, чтобы ты не открывал боксы, – поняла Спицына.

— Скоро вернусь, – в голосе Льва слышалась многообещающая жестокость.

Теперь девушка знала наверняка, что именно собирается сделать Лев. Когда он пылит, он себя не контролирует, уж ей ли этого не знать, бывшей практикантке. Однажды в приступе гнева он замахнулся даже на нее, что уж говорить о взрослом мужчине, который поступил как подонок.

— Куда ушел Горбовский? – спросил Гаев через минуту.

— Известно, куда, – ответила за Марину Гордеев, – с Кравецом объясниться.

Тем временем Лев уже стаскивал с себя КСБЗ-7. Он был уверен в своей правоте точно так же, как был уверен в том, что ему ничего не сделают за поступок, который он собирается совершить. Он был не настолько разгневан, чтобы не думать о последствиях, но достаточно сильно, чтобы поступиться любой субординацией. По пути в НИИ он ожидал встретить военных молодчиков, посланных Кравецом ему на перехват, но не встретил никого. Разумеется, сам агент без предварительной подготовки спускаться в бункер не стал бы – для такого изнеженного сукина сына это слишком большой риск.

«Слишком большой риск», – повторил про себя Лев, поднимаясь по лестнице, и вновь подумал о Марине, о том, что ее действительно стоит отослать из города, потому что ясно даже и ежу – зараза уже на юге России, поблизости, вот-вот все вокруг начнут заболевать. Нет, нельзя поддаваться ее женским уловкам, нужно быть непреклонным и отправить ее на север. Горбовский решил это твердо, но не был уверен, что Марина вновь не разрушит его уверенность, едва они заговорят об этом.