Книга Горбовский, страница 43 – Марьяна Куприянова

— Как Вас зовут и кто Вы такая, известно уже почти всему НИИ, – улыбаясь, заговорил Пшежень, – так что представлять Вас своим коллегам я не считаю нужным. Зато представлю Вам тех, кого Вы еще не знаете. Вот этот молодой человек – Вячеслав Гаев, вирусолог, биоинженер, – Юрек Андреевич указал на менее симпатичного, и тот учтиво кивнул в духе кавалеров девятнадцатого века, – справа его верный товарищ – Александр Гордеев, микробиолог высшей категории, а также наш биомеханик. Со Львом Семеновичем Вы, кхм, знакомы, со мною тоже… но где же Тойво?

В этот момент китаец-вирусолог буквально вывалился из двери, ведущей в виварий. Что-то с грохотом упало за его спиной.

— Легок на помине, – хохотнул Гордеев.

— Что? – спросил Тойво.

— Это наш ценный экспонат – Тойво Ли Кан, специалист из Китая, – улыбнулся Гордеев.

— Я не понять, что есть легкий на поминке, – волновался Тойво, думая, что упустил нечто очень важное, и русские снова посмеются над ним.

— На помине, а не на поминке, Тойво! Типун тебе на язык.

— Типун? – еще более удивился китаец.

— Забудь. Познакомься лучше, а то уж неприлично.

Ли Кан кивнул девушке, слегка поклонившись корпусом.

— Приятно, Марина… э…

— Просто Марина.

— Гм, так мы тоже можем звать Вас просто Марина? – осведомился Гаев.

«Да он же заигрывает с ней!» – пронеслось в голове у Горбовского.

— Марина Леонидовна, – поправила Спицына с улыбкой.

Она решила быть холодна с этими двумя, потому что кожей ощущала, что они могут начать недвусмысленно липнуть к ее особе. А это будет только мешать.

— Какая Вы строгая, Марина Леонидовна. Только наш Лев Семенович все равно построже будет, мы привыкли к ежовым рукавицам.

Марина взглянула на Горбовского, чтобы увидеть его реакцию на эту смелую реплику в его адрес, но никакой реакции не было. Ей казалось крайне странным, что вот так запросто коллеги могут говорить о Горбовском в его же присутствии, а тот на это никак не реагирует. Какие же у них здесь отношения? Она посмотрела на него и внезапно вспомнила, что он ей снился, и сон был отвратительным, как опарыши в разлагающейся плоти.

— Что ж, если позволите, я ознакомлю Вас с лабораторией, введу в курс дел и объясню обязанности, – добродушно сказал Пшежень.

— Нет, посидите еще, Марина Леонидовна! Мы ведь едва-едва узнали друг друга. Поговорим немного, а после я и сам могу устроить Вам экскурсию хоть по всему НИИ, – предложил Гордеев.

— Это совершенно ни к чему, – произнес Горбовский, поднимаясь из-за своего стола, – есть дела поважнее. Кстати, почему Вы не в спецодежде, Спицына? Уже второе нарушение за сегодня, – заметил он, обратив на Марину взгляд, колкий и меткий, как ядовитый дротик.

Марина не нашлась, что ответить, но решила без паники реагировать на замечания. Она была готова к этому, она настраивала себя на то, что Горбовский неизбежно начнет придираться по любому поводу.

— Пока в этом нет ничего страшного, Лев Семенович, – сказал Пшежень. – Дело поправимое.

Горбовский сердито смолчал. Немного погодя он достал из выдвижного ящичка стола белые перчатки и мастерски натянул их на ладони. Марина еле удержалась от вздоха. Она тут же вспомнила отца, и холодок заскользил у нее по шее. Лев Семенович поднялся и ушел в соседнее помещение. Диалог с коллективом продолжился в более теплых тонах.