Книга Горбовский, страница 58 – Марьяна Куприянова

Горбовский сел. Серьезный и тяжелый для обоих разговор, который Лев откладывал всю неделю, должен был случиться сейчас. Удобнее времени нельзя было найти – все заняты своим делом, они одни.

— Вы правы, Юрек Андреевич, – он сделал паузу. – Помните Стропило? Изобрел вакцину на несколько дней раньше меня. Угу. Вот так вот. Без связи со мной, без моего опыта, сам по себе. Внезапно, ни с того ни с сего. Так не бывает, Юрек Андреевич. В жизни, в быту – еще да. Но не в вирусологии. Слишком узкая область знания. Во мне говорит не обида, Вы сами знаете. Таких совпадений не бывает, когда дело касается науки.

Горбовский смолк, они помолчали. Пшежень снял очки, сложил дужки и положил на стол. Затем, насупив густые седые брови, с отеческим выражением взглянул на Льва, на своего дорогого Леву, которого знал столько лет, которому так доверял во всем.

— Мне тоже пришла в голову эта мысль, – признался старик, угрюмо вздохнув. – Но я не позволил себе ее развивать, не посоветовавшись с тобой. Я знал, что ход твоих мыслей будет аналогичным.

— Что ж, хм, я рад услышать от Вас подобное. Значит, Вы хотя бы не решите, что это паранойя или просто ущемленное тщеславие ученого, которого опередили накануне открытия.

— Высказывайся, Лев. У тебя ведь, в отличие от меня, уже есть предположения.

— Юрек Андреевич, весь НИИ знает, что творится там – в Московском центре. Полное гниение научной мысли, сплошной саботаж и плагиат. Никто не удивится, если выяснится, что у них есть агенты в других центрах и институтах по стране, которые сливают им информацию. По чуть-чуть, методично и хладнокровно, чтобы не вызывать подозрений. В столице ведь уже много лет главное – не научные прорывы, не знания, не любовь к своему делу, а только лишь деньги. Да, воровать чужие идеи и достижения – отвратительно, и сама мысль об этом противна. Нам. Нам она отвратительна и противна, Юрек Андреевич, и не смотрите на меня так. Да, я категоричен! Но я хотя бы реалистично смотрю на всю эту систему! В наши дни иначе и нельзя. Это мы здесь живем и работаем, как в Советском Союзе – энтузиазм размером с Эверест, задержки до ночи по личному желанию, огонь в глазах, безумное желание улучшать жизнь и помогать людям, продвигать науку! Да! От нас так и веет рвением коммунизма, только боремся мы за другое. Между тем вся страна уже живет иначе. Вместо колбы они хотят держать в руках купюры, а заработать их можно и чужим умом, если своего не имеется. Мы здесь, только подумать, даже допустить не можем, чтобы жить и работать так же, как они. Нам это гадко, а им – привычно. Человек привыкает ко всему, Юрек Андреевич. Это мы – фанатики своего дела. Они – фанатики капитализма.

— Я понял твою мысль, Лева. Все, что ты говоришь, обычно крайне убедительно.

— Потому что это правда, – заметил Горбовский.

Они вновь помолчали, не испытывая особого желания переходить к самой неприятной части разговора.

— Ну что же, насколько я понимаю, ты хочешь сказать, что в нашем НИИ есть человек, который работает на Москву? – медленно и с расстановкой спросил Пшежень, глядя Горбовскому в глаза.

Лев Семенович чуть приподнял подбородок и пошевелил скулами, чтобы придать себе убедительности.

— Да, Юрек Андреевич. Я так считаю.

— Но немногие ученые нашего института имеют доступ к твоим разработкам. Нужно быть глубоко осведомленным, чтобы передавать такую информацию вирусологам из другого города. Все твои записи, дневники наблюдений, расчеты, цифровые материалы… Это же не просто бумажки, которые валяются в коридоре и доступны всем желающим.