Книга Горбовский, страница 64 – Марьяна Куприянова

Марина молча взяла свой пакет с едой, поднялась из-за стола, виновато осмотрела коллег. Все, кроме Горбовского, подняли головы ей вслед. Она не решалась заговорить первой и ждала, пока ей зададут вопрос.

— Ты куда это, Мариша? – нахмурился Пшежень.

— Я обещала Сергею Ивановичу…

— Как! Уходишь к Крамарю! Негодяй! – замахал руками Гордеев. – Наглый Кощей похищает нашу красну девицу, братцы!

— Он очень помог мне сегодня утром, – Марина посмотрела на Горбовского и встретилась с его потерянным взглядом. Наконец-то и он поднял глаза, услышав, о чем разговор, – и попросил меня пообедать в его отделе. Я должна его как-то поблагодарить, вот и иду. Он хотел поговорить со мной.

Она все еще мялась на месте. Молчаливый взгляд Горбовского удерживал ее на месте прочнее, чем громкие уговоры остальных.

— Ну что же, ладно, иди, – отпустил Пшежень, немного нахмурившись.

— Спасибо, Юрек Андреевич. Надеюсь, вы понимаете, что мне было бы приятнее остаться с вами. Но сегодня так нужно. Я обязана этому человеку.

Никто не стал уточнять, чем Крамарь так помог Марине, что она должна теперь обедать с ним. У вирусологов было достаточно чувства такта, чтобы предположить степень интимности вопроса и благоразумно промолчать. Только Гордеев знал, в чем дело.

Марина ушла, и отчего-то все замолкли, будто расстроились. Горбовский чувствовал себя неуютно. Гаев пришел только к середине обеда и сообщил, что у него все идет как нельзя благополучно, и что он, так сказать, на пороге открытия. Он выглядел очень довольным, несмотря на то, что Марины за обедом не было. Ему словно и не было дела до ее отсутствия.

Сказать, что Крамарь был рад встрече, значит, промолчать. Зная своенравие молодой практикантки, он вовсе не ожидал, что она действительно придет к нему на обед. Микробиологи были приятно удивлены новым лицом в коллективе и безропотно приняли Спицыну за стол. Обед прошел шумно и весело. Выражая свое гостеприимство, ученые завели речь именно о том разделе микробиологии, в котором была заинтересована Марина. Обсуждали в основном три основные гипотезы происхождения вирусов. Буквально на днях Пшежень как раз подробно рассказывал Марине о методах молекулярной филогенетики.

— Видите ли, коллеги, – вещал Крамарь, жуя бутерброд, – я склонен быть уверенным, что вирусы произошли из сложных белковых комплексов и нуклеиновых кислот, причем в то же самое время, что и первые живые клетки на Земле. Миллиарды лет вирусы зависят от клеточной жизни. Об этом пишет сам Ремизов, а мы все знаем, что его авторитет невозможно пошатнуть.

— Ремизов – Ремизовым, но ты и правда думаешь, что надо разграничивать вирусы и другие неклеточные формы жизни?

— Говоря таким образом, мы их уже разграничиваем.

— Но постой, вирусы и вирионы…

— Вирионы невозможно рассматривать как вирусы – у них нет белковой оболочки…

— Зато есть молекулы РНК! К тому же ряд характеристик все же позволяет сблизить вироиды с вирусами.

— Сблизить! – поднял палец Крамарь. – Но не отождествить, заметьте. Вы можете называть их даже субвирусными частицами, но это – не вирусы.

— Но ведь вирус гепатита D имеет РНК-геном, схожий с геномом вироидов, – вмешалась Марина, понимая, что может блеснуть кое-какими знаниями.

На нее посмотрели по-новому.

— Однако он сам не синтезирует белок. Для этого он использует белок капсида вируса гепатита B и может размножаться только в клетках, заражённых этим вирусом.