Книга Горбовский, страница 65 – Марьяна Куприянова

— Именно поэтому вирус гепатита D является дефектным.

— Я считаю, – начал один из ученых, Стриженов, – что каждая теория несовершенна. Послушайте, ведь гипотеза коэволюции, которую мы так обсуждаем, противоречит определению вирусов как неклеточных частиц, зависимых от клеток-хозяев.

— А регрессивная – не объясняет, отчего даже мельчайшие клеточные паразиты никак не походят на вирусы, – сказала девушка.

— Вот именно, – закивал Стриженов.

Крамарь был горд, ведь именно он пригласил Спицыну. В отделе она нравилась всем с самого момента знакомства, с первого дня ее пребывания в НИИ, с первой экскурсии. Особенно девушка импонировала самому Крамарю. После обеда он провожал ее обратно и заговорил о том, ради чего и позвал ее.

— Марина, ты подумала о том, что я предлагал тебе утром?

— Подумала. И я не знаю, что ответить. Я не хочу отнимать у Вас время.

— Если все зависит только от моего времени, то я готов отбросить это и услышать положительный ответ. Я беспокоюсь, Марин, – они во второй раз за день остановились у входа в секцию вирусологии и обратились друг к другу. – Я провожу тебя сегодня вечером. Это не обсуждается. Как я могу позволить, чтобы он напал на тебя еще раз.

Марина ничего не отвечала. Вдруг дверь открылась, и им пришлось отступить на несколько шагов. Это был Горбовский. Увидев Марину и Крамаря вдвоем, он, как ему показалось, ничего не испытал, кроме раздражения: кто-то тратит время на воркование, вместо того, чтобы работать. Коротко пожав руку Сергею Ивановичу, Горбовский пошел прямо по коридору и вскоре скрылся за поворотом. В руках у него была его синяя папка, а походка как всегда была деревянной, размашистой.

— Хорошо, – решилась, наконец, Спицына. – До вечера.

Ей нравился Крамарь, но сердцем она ощущала довольно остро, что это не ее человек. К тому же Марина была против служебных интриг. Согласиться на предложение Сергея Ивановича ей было непросто. Но она сделала это из благодарности к нему и из опаски, что Матвей действительно будет ее преследовать.

— Во сколько тебя ждать?

— В шесть.

И они расстались. Марина вернулась на склад, доделала все, что от нее требовалось, и часам к двум дня освободилась. Она вышла в лабораторию, отчиталась Пшежню о проделанной работе и осталась вместе с вирусологами, несмотря на то, что ее время уже кончилось: она могла идти домой.

Каждый день Спицына оставалась сверхурочно, потому что домой ей вовсе не хотелось. В НИИ было интереснее, к тому же, здесь к ней хоть кто-то относился дружелюбно, в отличие от отца. Таким образом, практикантка подстроилась под общее расписание и покидала научно-исследовательский институт вместе с основным потоком ученых, не считая тех, кто любил засиживаться до ночи. Никто не препятствовал ей в этом. Завершив свои дела, девушка вела себя тихо и никому не мешала, соблюдаю позицию наблюдателя.

Вернулся Горбовский, прищуренным взором окинул Марину, раздраженно швырнул свою папку на стол.

— Спицына, вы можете быть свободны. Ваше время вышло, идите домой.

— Я хочу остаться, Лев Семенович.

— В вашей помощи больше никто не нуждается, уходите.

— Лев Семенович, помягче, пожалуйста, – встрял Юрек Андреевич. – Она имеет право остаться. Пусть посидит с нами, она никому не мешает.

Горбовский чуть склонил голову и стиснул зубы, бросив гневный взгляд на свою ненавистную подопечную. Он сам не понимал, почему был так взбешен. С того момента, как Марина ушла обедать к Сергею Ивановичу, и особенно с того момента, как он чуть не пришиб ее и Крамаря дверью, он места себе не находил. Ему казалось, что эта девушка старается расширить свои связи в НИИ, чтобы всех склонить на свою сторону и настроить против него. Здравым умом он понимал, что это полнейший бред, но паранойя мучила его.