Книга Записки следователя Ротыгина, страница 56 – Григорий Жадько

— Просто.

— Нет. Брат. Все в этой жизни не просто. Вот хочешь глянь протокол, твой напарник признал, что бывал в доме, что незаконно удерживал, что истязал пленников. Он то посговорчивей тебя оказался. Не герой. Наверно срок скостить хочет. А ты про мать толкуешь. Чтобы о ней вести разговоры ты мне еще знаешь, сколько информации должен слить. Весь расклад, не меньше.

Парень задумался.

— Как тебя зовут? – Спросил Ротыгин.

— Да зовут,… как зовут, – в задумчивости как бы издалека пробормотал он, -… в протоколе же есть Валера Кузнецов.

— Куришь?

— Нет, мы никто не курим.

— Спортсмены?

Парень побледнел, встрепенулся.

— Вроде того. Медали, соревнования. То есть раньше были.

— Ну и дальше что случилось?

— Нет, это не по понятиям своих сдавать.

— Вот смотри. Ты никого не сдаешь. Хорошо. Какие мои действия. Был такой Кулякин Владислав.

— Не знаю. Это кто?

— Это тот, кого вы убили и прикопали у речки. У меня есть свидетель который подтвердит, что видел вашу вишневую Ниву в ту ночь с 3—00 до 3—40, в районе обнаружения трупа. У меня не сегодня, завтра будут заключения экспертов по поводу земли на лопатке и крови на ручке. Догадываешься, каким будет заключение. Конечно, догадываешься. А еще показания постовых, что приняли вас на посту ГИБДД. И отпечатки в машине. Начальство на этой неделе на меня давит, давай результаты. Как ты думаешь, какие мои действия. Я им скажу, что доказательная база вся есть, но я сомневаюсь, что убил именно Валера Кузнецов с напарником. Он не мог это сделать и у него мама больная? Смешно звучит. Да. Смешно. Даже если бы я очень сильно захотел, никто и слушать меня не будет. Трубить вам и трубить.

Парень побледнел. Глаза его молили о пощаде.

— Ну я, мы же не убивали.

— А доказательств с лихвой. Похищение человека ст. 126 УК.РФ. Незаконное лишение свободы ст.127 УК РФ. А действия совершенные группой лиц по предварительному сговору от 6 до 12. А деяния что повлекли по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия от 6 до 15. Это по неосторожности. Чувствуешь разницу. Еще статьи тебе почитать?

— Это конец! – С лицом без кровинки сказал Кузнецов.

— Не совсем.

В этой же 126-й статье есть одна сноска. Маленькое примечание. Читай сам. Лицо, добровольно освободившее похищенного, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления.

— А кого я освобождал?

— Давай заключим с тобой соглашение. Я Ротыгин Олег Михайлович. Если говорю, то от слов своих никогда не отказываюсь. Можешь там по своим каналам узнать. Я честный мент. В вашей среде это тоже знают. Я тебе даю расклад… ты выходишь на свободу. Ну с условным может сроком, не без того. Ты мне всю подноготную без утайки.

— Мне уже говорили о вас. Можно подумать?

— Быстро телеграф работает. Минуту.

— Мало.

— Достаточно. Через минуту жму кнопку, вызываю конвой.

Ладно, что тянуть. Я согласен.

— Поехали тогда.

— Все началось давно семь лет назад, когда меня посадили в школе в шкаф, а отпустили, когда вошла учительница. Появление перед ней и учениками вызвало, конечно, бурный смех. Я был самым маленьким среди одногодков. Я не стал никому жаловаться, но решил пойти в секцию бокса. Прошел год. Я почувствовал уверенность и тут меня, приметив, пригласил к себе в секцию карате-до Лихманов. Они тренировались в соседнем подвале. Сергей Владимирович, всегда чувствовал, есть у человека стержень или нет. Наверно во мне он такой разглядел. Я был один из лучших учеников. Он хвалил меня, ставил в пример, иногда наверно не очень заслуженно, но меня это заводило и я старался еще больше, работал на полную. Некоторых он напротив больше ругал, подталкивал. Короче он знал, как заставить нас выкладываться. Стало появляться мастерство, менялись пояса: белый, жёлтый, оранжевый, зелёный, синий, коричневый, но менялось и отношение Сергея Владимировича ко мне и некоторым членам нашей секции. Он стал прививать нам агрессивность, стал называть нас волчатами. Вообще для классического японского карате это не свойственно. Я не понимал тогда, что это не спроста, а он требовал безусловного повиновения и все повиновались или уходили, или попадали у него в разряд неперспективных, балласта, как он называл, что тянет нашу школу назад. Как он говорил, я был хороший боец. Нерезультативный, но очень хорошо растянутый, с хорошей техникой, хорошо каты делал. Единственный недостаток имелся долгих боев не выносил, но обыгрывал в том, что был легкий, быстрый и жесткий.