Книга Записки следователя Ротыгина, страница 58 – Григорий Жадько

И вот как то уже после Нового года, Лихманов, собрал нас. Он был сильно возбужден. Нашел, говорит работу для нас. Дело стоящее. Ниша не занята, он по своим каналам пробил. Осечки как прошлый раз не будет. Работа заключалась в том, чтобы обложить данью машины большегрузы, что доставляли товары на «Барахолку».

— На Гусинобродский вещевой рынок? – Уточнил Ротыгин.

— Да. Это говорил Клондайк! Транспорта много. Мы будем понемногу отщипывать, наглеть не будем. Все будет тип-топ. Все согласились, я тоже не возражал, можно было попробовать. Вопрос стоял посвящать в это Клима, или действовать самостоятельно. Тут мнения разделились. В общем, приняли решение пока начать самим. Определиться с порядком выручки, отработать механизм и если что посвятить в это Клима на поздних этапах. Дело оказалось несложное. Нам была опять отведена роль статистов. Ну не считая одного раза, что полез на нас один водила с монтировкой. Его даже никто не бил. Лихманов отобрал ее у него и толкнул грудью. Тот упал на жопу в сугроб и больше не рыпался. Сбор, в общем, был божеский, они платили исправно. Лихманов к весне даже сделал левые печати и штамповал ими расписки, что деньги получены, больше не трогать. Мы сами, да и нас стали называть бригадой Лихого. Так продолжалось почти полгода. Мы жестко взяли под контроль все въезды и ночников, которые возят и торгуют с наступлением темноты и до восьми утра. Это в основном оптовики, много из райцентров новосибирской области, едут тариться. Выручка сразу возросла, но и работы конечно прибавилось. Без транспорта делать было нечего. Купили эту «Ниву», Лихманов еще попросил отдельно денег, заплатить в налоговую крупную сумму, 200тысяч, за подаренную ему квартиру. Подробностей я не знаю. Но там вроде все чисто, дело давнее, не криминальное. Просто решили выделить ему. Все согласились. На занятия в институте я почти перестал ходить, некогда, но меня держали, закрывали глаза. Иногда давал денег преподам, иногда прощали как члену сборной по институту, кое-что за деньги чертили одногрупники. Матери купил шубу из норки. Красивую. Она не взяла. Ей не нравилось, чем я занимаюсь, хотя я и не рассказывал почти ничего. Но догадаться было не трудно. Откуда у студента такие деньги. К осени я тоже купил себе машину. Старенькую Хонду. Невзрачная, но шустрая. Это уже бы и отцу не понравилось. Сказал, что не купил, а дал друг поездить. Так и катался как бы на чужой. Наши тоже стали брать машины. Один Лихой ходил пешком. Говорил мне по статусу надо другую машину. Лучше вообще без нее. Но это его заморочки. И все шло прекрасно, как вдруг нам опять забили стрелку. Это были пацаны Слепого. Слепой контролирует Барахолку. Про него мы много слышали. Личность известная.

— Так подожди. Звонок сделаю, – прервал его Ротыгин.– Иваныч, позвонил он к коллеге следователю Пушкареву. Время есть? Ну ладно, работай, да что хотел,… что бы ты послушал, по банде Слепого. Ну конечно. Ладно, потом перескажу.

Президенты, премьеры, губернаторы, менялись, а Слепой со своими бойцами существовали, как ни в чем не бывало. Он со всеми находил язык.

— Что можно продолжать?

— Давай.

— Приехали на двух джипах восемь человек братвы. Все на понтах. Поигрывают нунчаками, у некоторых кастеты, толстые цепи на шеях. По их словам. Везде у них завязки и в администрации и в милиции. К заместителю губернатора Черникову дверь пинком открывают. Разговаривали с нами через губу. Мы могли их там сразу положить, заставить землю есть и уважительно к себе относиться, когда короткая перепалка была, но тренер хотел мирно решить вопрос и остановил нас. Говорили долго, но по существу договориться так и не удалось. Формально мы на их территорию не пришли, а по существу, если смотреть правде в глаза мы, конечно, стали откусывать от пирога который раньше полностью принадлежал им. Их доходы начали падать. Они трясли нашими бумажками с печатями, которые они взяли у водил. Наезжали по полной. Здесь я думаю, надо было обозначить себя, что мы не сами по себе, а ходим под крылом Клима. Но Клим, понятно о нашей инициативе не знал и тренер не решился об этом сказать бойцам Слепого. Выходило, что мы сами по себе и в общак не отстегиваем и вообще непонятно кто. В итоге Лихой сказал им, что будет думать, как поступить. Это им не понравилось. В их понятии мы должны были, чуть ли не прощения у них просить. Но мы вели себя независимо. Очень спокойно. Просто дисциплина у нас была на высоком уровне. Они предупредили, что долго думать нам не дадут… неделю от силы.