Книга На горизонте – твоя любовь, страница 228 – Нетта Хайд

— Нет, могу до восьмидесяти лет, дольше с нашей экологией и вредными привычками, боюсь, не протяну, – пожав плечами, отвечаю.

— У тебя все-таки проблемы с юмором…

— У тебя будет время научить меня шутить.

Спустя несколько секунд она становится серьезной и говорит:

— Я буду ошибаться, Хантер. Я могу все портить. Я не идеальный человек, я могу творить такую херню, от которой другие захотят ударить себя по лицу, испытав испанский стыд. Я не могу жить спокойно и нормально. Я не умею этого и никогда не научусь. Но несмотря на это, – продолжает она с уверенностью в голосе, – я хочу, чтобы ты знал, что всегда буду стараться быть лучше. Даже если я падаю и делаю глупости, я готова брать на себя ответственность за свои действия и учиться на своих ошибках. Я хочу стать человеком, рядом с которым тебе будет комфортно, пусть и не идеально, но по-настоящему искренне, – ее голос начинает дрожать, но она продолжает: – Я не прошу тебя ждать чуда или пытаться исправлять меня… Я просто попрошу тебя сейчас кое о чем один раз, последний, но пообещай, что ты сделаешь это.

— Не могу, пока не услышу, Тея. Вдруг ты снова попросишь, чтобы я ушел.

— Почти, – произносит она, опуская взгляд. – Если ты поймешь, что не вывозишь отношения с такой, как я, то просто скажи…

«Достаточно с нее слов, я считаю».

Я одновременно хватаю ее за шею и руку и прижимаю к себе. Мои губы безошибочно находят ее, притягиваясь к ним, как к самому сильно заряженному магниту.

Ее руки, вроде бы случайно, находят путь к моей грудной клетке, и в мою голову автоматически лезет мысль о том, что она желает оттолкнуть меня. Поэтому я заключаю ее в ловушку из своих рук и не позволяю этого сделать.

Но тут я ошибаюсь, потому что ее пальцы блуждают с груди, плавно переходя на шею, а затем на голову. Она также яро утопает в этом безумном, требовательном поцелуе, который наполняет нас с ног до головы эмоциями, которые мы сдерживали в отношении друг друга.

Я провожу рукой вдоль ее спины, под толстовкой, ощущая тепло ее тела, ловя ее вздох своим языком и слизывая до последней капли глупости, которые могли бы вылететь из ее рта. Я скольжу пальцами одной руки по позвоночнику, а второй зарываюсь в густых волосах.

Она отстраняется на секунду, желая сделать глоток воздуха, и возвращается к губам, но я не продолжаю поцелуй, так же решив высказаться:

— Я конченный псих, Тея, – начинаю я, выдыхая слова в ее губы и прислоняясь к ее лбу, – псих, который одержим тобой. Так что мы еще посмотрим, кто из нас первый захочет сбежать. Ты – все, что меня интересует. Только ты, Тея. До встречи с тобой я не знал, что когда-то смогу так говорить, чувствовать, жить. Ты что-то сделала со мной еще при первой встрече, после чего я не могу думать ни о ком другом. Я твой, Тея, до самых костей. Я отдаю тебе все, что во мне есть. До последней молекулы в моем организме.

— Прямо как Пигмалион, – шепчет она в мои губы.

— А ты, Галатея, станешь моим проводником в мир любви. Только твоей и моей. И только по твоему согласию.

— Я согласна, – произносит она, и я прижимаю ее к себе, вдыхая запах ее волос.

— Если бы любовь имела запах, – тихо говорю, почти себе, – она бы пахла мандаринами и шоколадом.

— Хантер, ты опять начинаешь?

— Я вообще-то тебе в любви признаюсь, – отвечаю с деланной серьезностью.