Книга В договор не входит, страница 155 – Лина Ласс

Меня подкупало то, что Манцевич не стал отрицать свои грехи, но всё же осмотрительность была на первом месте. Да и предупреждение Максима об этом человеке сейчас со всей ясностью всплыло в памяти.

— У вас очень милые друзья, – я кивнула в сторону, куда ушла сопровождавшая его блондинка. – Уверена, они помогут пережить любые неприятности.

Это вызвало ухмылку на лице Дмитрия.

— А ваши друзья? Почему вы снова одна?

— Вряд ли можно назвать кого-то из присутствующих моим другом. Я никого из них не знаю. С возрастом вырабатывается хорошее качество – мне не скучно наедине с самой собой, так что и компания мне не так, чтобы необходима.

— Уверен, у вас достаточно хороших качеств, помимо этого. Но на месте Эккерта я бы не позволил вам бродить здесь одной. Он словно призрак – незримо где-то рядом, но по-настоящему никогда.

Я крепче сжала бокал в руке, стараясь не показать, как меня задели его слова.

— Для Максима это не просто светский раут. Это прежде всего работа, а не показная забота о бедных.

— Вы так хорошо его узнали?

— Достаточно.

— Настолько, что говорите за него? – Дмитрий сделал шаг навстречу. – За всё время, что был с ним знаком, я тоже успел немного изучить его. И вы правы, работа для Эккерта на первом месте, даже несмотря на то, что рядом такой… сапфир.

Его взгляд продолжал блуждать по мне, охватывая грудь, шею и плечи, но теперь в нём появилось неприкрытое желание, и я буквально ощущала исходящий от Манцевича жар. Но вопреки этому моя кожа покрылась мурашками словно от холода. Он был слишком близко и всё внутри меня кричало об опасности. Дмитрий застыл, уставившись в одну точку, словно погрузился в транс, и на его лице всего лишь на миг отразилось то, что заставило волоски на моей коже подняться дыбом.

Я уже видела это однажды. На тёмной кухне коммунальной квартиры.

Выражение тупой похоти.

Сердце ухнуло вниз при воспоминании, которое я подавляла в себе несколько месяцев. Я зажмурилась, чувствуя, как спазм сводит горло.

Мне показалось, просто показалось. В этом зале слишком темно, и я запросто могла ошибиться. Даже если желание Манцевича было очевидным, он не поступит так же. Здесь не тихая безлюдная квартирка, да и он не тупой алкаш, распускающий руки.

— Мне кажется, пора вернуться в зал, – произнесла я тихим голосом и обошла всё ещё неподвижного Дмитрия.

— Ты пахнешь как она.

Я остановилась так резко, что остатки шампанского выплеснулись из бокала прямо на корсаж платья.

Что он сказал?

Я медленно обернулась, надеясь, что ослышалась. Непроизвольно дотронулась до шеи, на которую перед выходом нанесла любимый мамин парфюм, но под пальцами чувствовалось только бешенное биение жилки, хотя я могла поклясться, что в этот момент сердце перестало стучать.

— И так похожа. Те же глаза, – голос Манцевича был пропитан скорбью, а взгляд полон сожаления. – В них можно утонуть… Татьяна.

Его рука дотронулась до моей щеки, а я не могла даже воспротивиться, таким неожиданным было услышать имя матери из уст Дмитрия. Почему он произнёс его? Почему сказал это таким проникновенным тоном, словно тоскует по ней? Но не так, как тоскуют обычные знакомые…

— Убери от неё руки!

Звучный голос заставил вздрогнуть и прийти в себя. Я с облегчением увидела стоявшего позади меня Максима. Можно было подумать, что он спокоен, если бы не выдававшие его сжатые кулаки и блестевший в глазах холод.