Книга В договор не входит, страница 158 – Лина Ласс

И Даниэль всё знал! В этом не было никаких сомнений. Знал и участвовал, ни словом не обмолвившись со мной. Значит, Эккерт запугал и его – это он умеет. Вот почему Бонье пытался предостеречь меня – знал, чем вскоре это кончится.

«Он тебя купил, обошёлся с тобой как с вещью. Думаешь, такие люди способны отвечать взаимностью?»

Максим не мог… не мог так манипулировать мной, так жестоко решать за меня, так выстраивать мою жизнь, создавая иллюзию того, что я всё решаю сама.

Не мог? Разве? А как же всё, что было до этого? Начиная с того дня, как я согласилась на унизительное предложение, всё шло именно по его плану. Единственный раз, когда он позволил мне выбрать, была точка на карте, куда мы и отправились после Сардинии.

Кажется, я не дышала несколько минут. Корсет стал невыносимым, сильно сдавив рёбра. Я с трудом вобрала воздух в лёгкие и поняла, что нахожусь в уборной одна, всё ещё опираясь на раковину, вцепившись в её борта так крепко, что могла сломать мраморный край. Когда ушла Элена, и сколько времени я простояла в одиночестве, было непонятно. Стоило отпустить руку, как опора перестала держать меня на ногах. Я сползла на пол, подперев плечом стену и чувствуя полное бессилие.

Он всё решил. Я подписала контракт с журналом, моё блестящее будущее было обеспечено, а это значит…

«Как только меня утвердили на роль, Эккерт разорвал контракт», – голос Элены отозвался в голове.

Значит он меня бросит. Отпустит. Наш договор больше не будет иметь силы. Вот почему утром он так переживал, подписала ли я контракт с журналом. Разорвать одно соглашение, чтобы отдать меня другому.

А ведь я позволила себе думать, что смогла что-то переломить в нём. Его взгляд, его губы – они не могли лгать. Нельзя так пылко отдаваться другому в притворстве. Нельзя смотреть на меня с таким обожанием. Нельзя держать в своей ладони мои руки и говорить то, что он говорил. Как он говорил! Нельзя целовать с такой страстью и при этом не чувствовать того же, что и я. Ну хотя бы части.

Вновь надменный голос Элены застучал в голове.

«Целуется как бог…»

Я взвыла, кусая губы. Сердце, моё чёртово сердце сжалось до горошины. Грудь горела огнём, хотелось выцарапать в этом месте плоть. Я выдержу, раны мне не страшны. А вот разбитая душа убивала изнутри.

Вот, что заставляло думать, будто я особенная. Максим говорил, что так не делает, что это отвлекает его и вызывает ненужные эмоции и чувства. И когда он нарушил свои собственные правила, это и дало мне надежду, что что-то изменилось.

Я ошиблась. Я не особенная. Я полная дура, а он лжец. О чём он ещё врал? Что ещё скрывал? Где притворялся?

Меня раздирало на части от противоречий. Одни его поступки не находили объяснений, но некоторые намёки, на которые я не обращала внимания, теперь обретали свою суть. Ещё цепляясь за хрупкую надежду, я понимала, что это финал. Точка, к которой я не была бы готова даже по прошествии всего срока, даже спустя несколько лет.

Беспощадная реальность оказалась сильнее наивных надежд, выкачивая из меня последний свет. Слёзы должны были помочь справиться с этой тьмой, но всё внутри будто застыло, не давая им пролиться. Я так часто плакала из-за Максима, когда мои чувства ещё не раскрылись, а теперь не могла выдавить из себя ни слезинки.