Книга В договор не входит, страница 159 – Лина Ласс

Где-то вдалеке послышался стук двери и цокот каблуков. Кто-то вошёл в уборную, но я даже не потрудилась встать, безразличная ко всему.

— Мила? Что случилось?

Я с трудом подняла голову и встретилась взглядом с обеспокоенной Сарой.

— Тебе плохо? Нужен врач?

Она опустилась на колени рядом со мной, отбросив в сторону сумочку и осматривая меня. Не знаю, в каком виде я перед ней предстала, но чувство было такое, словно меня избили и бросили умирать. Её забота даже тронула, но сейчас было бы лучше, если бы меня просто оставили в покое.

— Нет, – я попыталась отмахнуться от неё, выдумывая на ходу. – Не нужно врача. Туфли натёрли, и я решила… решила дать ногам отдохнуть.

— На полу? Ты с ума сошла! Господи, ну и напугала же ты меня. Максим тебя уже обыскался. Не знал, что и думать.

Его имя больно кольнуло в сердце. Искал меня. Беспокоился. Интересно, почему? Ах да. Пункт шесть точка два. Заказчик несёт ответственность за жизнь и здоровье исполнителя. Эккерт пока ещё отвечает за меня.

Сара помогла мне подняться, и я словно призрак побрела за ней в главный зал. Толпа гостей смешалась в неясную массу, состоявшую из голосов, теней и смеха. Я не замечала лиц и фигур, они превратились в бесформенный туман. Всё расплывалось при мысли, что сейчас мне предстоит посмотреть в любимое лицо. Но из всей публики я вдруг ясно увидела провожающий меня холодный взгляд серых глаз.

Встреча с Манцевичем теперь стала для меня такой несущественной и пустой, что я не понимала, как такая мелочь вообще могла взволновать. И тошнота, подступившая к горлу никак не была связана с тем, что он сказал.

— Я нашла её, – сказала Сара кому-то впереди, чьё лицо, как и лица всех остальных, было размыто.

— Что с тобой?

Какой знакомый голос. Кому он принадлежит? И почему так встревожен?

— МИЛА!

И почему так темно?

— Очнулась, – в голосе Максима прозвучало облегчение.

Я с трудом разлепила веки, пытаясь понять, почему лежу головой на его коленях. Эккерт держал мои ладони, и его руки, обычно такие тёплые, в этот раз удивили холодом. На нём по-прежнему был одет смокинг, но бабочка свободно свисала с расстёгнутого воротника. Мы были на заднем сиденье машины, которая двигалась со скоростью, явно превышающей допустимую. Уличные фонари всполохами проносились мимо, отдаваясь в левом виске тупой болью, но дышать стало легче, будто кто-то расшнуровал корсет. По-прежнему мутило, и озноб бил тело мелкой дрожью, сорвав с губ стон.

— Ты меня слышишь?

— Да, – произнесла я с трудом. Слабость была сильной. Вопреки ей я постаралась приподняться, но Максим остановил меня, заставив лечь обратно.

— Тихо-тихо, не вставай, – он аккуратно убрал мне волосы со лба. – Я не успел тебя подхватить, ты буквально рухнула на пол. Помнишь?

Помню ли я? Помню?

Увы, мне пришлось бы выстрелить себе в голову, чтобы вычеркнуть из памяти то, что произошло. Лучше бы ударилась посильней, так, чтобы даже имя своё забыла, но разговор с Эленой словно окончился пару секунд назад и все её слова отдавались внутри нескончаемым эхом.

— Куда мы едем?

— В больницу. Ты головой ударилась и долго не приходила в себя.

Он дотронулся до моего лба.

— Больно? – в его голосе слышалась тревога.

Я лишь поморщилась, почувствовав, как его пальцы легко поглаживают мою кожу. Эта забота была такой непривычной, но вместо благодарности хотелось вывернуться и забиться в угол. Теперь уже тошнило не от обморока, а от неизбежности, которая должна была вот-вот произойти.