Книга В договор не входит, страница 182 – Лина Ласс

Если бы не он, я могла бы быть мертва. Мой брат остался бы совсем один в этом сумасшедшем мире и попросту погиб. Гнев стал подниматься изнутри, придавая мне сил. Кулаки сжались до боли в пальцах.

— Ваша чёртова девчонка хотела прикончить меня! Изабель была такой же психопаткой, как и вы. Она заверила вас, что хочет поквитаться с Максимом, а на самом деле хотела устранить ту, что заняла её место, – я ткнула пальцем в грудь, – меня.

В тёмных глазах Манцевича промелькнул страх.

— Она бы не посмела.

— Она уже пыталась проделать это с другой девушкой, и сама призналась во всём. Не успела только назвать ваше имя. Это ведь вы убили её?

Смешок вырвался из его рта, перечеркивая лицо кривой улыбкой.

— Она была всего лишь орудием, как оказалось, совершенно бесполезным. Дрянь. Но теперь я даже рад, что у неё ничего не вышло. Никогда нельзя доверять такое дело идиотам. Всё приходится делать самому.

— И вы готовы убить Максима из-за меня?

— Я не собираюсь делить тебя ни с кем.

Он крепко обхватил моё лицо и притянул к себе. Как и в первый раз поцелуй был жестоким, неистовым, но вызвал только ярость. Что есть силы я прикусила его губу, чувствуя железный привкус крови. Дмитрий взвыл и отпрянул, а я сплюнула прямо ему в лицо.

— С матерью ничего не получилось? И ты решил оторваться на дочери? Ублюдок!

Удар в живот застиг меня врасплох. Дыхание выбило из лёгких, боль яркой вспышкой согнула меня пополам, и я рухнула на пол, хватая ртом воздух.

— Я любил тебя! С ума по тебе сходил. Но ты…

Манцевич опустился передо мной на колени, взяв за грудки. Я ожидала очередного удара, защититься от которого уже не могла. Но что-то снова его остановило. Какие-то мысли боролись в нём, на лице проскальзывала то злоба, то сокрушение. Он видел не меня. Больной разум нашёптывал ему, что перед ним Татьяна Воронова, и он заново переживал её отказ.

— Она могла получить, что захочет, стоило только поманить меня пальцем, но предпочла твоё никчёмного папашу. Да ей просто было жаль его, когда он всё потерял. Я думал, что она бросит Костика, как только его банк лопнет. Я ведь сделал всё возможное для этого, втёрся в его доверие, заставил слушать мои советы, забрал всё себе, а его подставил под статью. Какая женщина захочет остаться с таким неудачником?

Я перестала сопротивляться в неверии уставившись на перекошенное злобой лицо. Передо мной был тот, кто повинен в разорении нашей семьи, в том, что мы с братом остались без каких-либо средств, выкинутыми на улицу, как безродные щенки. Тот, кто был ответственен за то, что мне пришлось опустить до роли содержанки, чтобы воссоединиться с братом, за нашу нищету, за моё отчаяние, за унижение и слёзы.

— Ты. Ты забрал у нас всё! – я дернулась, пытаясь замахнуться, но Дмитрий перехватил мои руки, мешая добраться до его лица. – Сука! Ненавижу!

— А что мне оставалось? Все женщины меркантильны. У кого толще кошелёк, к тому и бежите. Кому как не тебе это знать?

— Если бы не ты, я бы никогда в жизни не пошла на это. Никогда!

— Но Таня всегда была сердобольной. Решила быть с Костей до конца. И знаешь что? Я приблизил его, – Манцевич вперил в меня безумный взгляд, прошептав. – Гори оно всё огнём.

Меня словно ударили со всей силой. Грудь пронзила такая боль, словно в сердце провернули зазубренный нож. Перед глазами встали обгоревшие руины моего родного дома, пепелище от пожара и дымящиеся угли, в которые превратилась моя жизнь.