Книга В договор не входит, страница 185 – Лина Ласс

— Вы следили за мной в Париже?

— В Париже, Риме… Отправься ты хоть на Северный полюс, – Манцевич ухмыльнулся. – Но рядом с тобой всегда кто-то ошивался. Эккерт так берёг тебя, окружил охраной, будто боялся, что тебя могут похитить. Но, как посмотрю, ты ему быстро наскучила. Со мной же будет по-другому.

В его взгляде зажёгся похотливый огонь, тот самый, который я уже видела однажды. Он не остановится. Желание слишком сильное, чтобы услышать твёрдое «нет». Руки Дмитрия опустились вниз, к ширинке брюк и проступающей сквозь ткань эрекции. Он расстегнул ремень и вытащил его из-за пояса, сложив пополам.

— Ты и правда на неё не похожа, разве что лицо и глаза. Я предупреждал её, а она не послушалась, за что и поплатилась. Но ты же так не поступишь? Будь хорошей девочкой.

Он щёлкнул ремнём. Если Дмитрий думал, что так сможет меня усмирить, то глубоко ошибался. На моём сердце были такие глубокие раны, что никакая физическая боль была не страшна.

— Этого не будет!

Манцевич остановился, подняв бровь.

— Вот как? Я не соответствую твоим запросам? Староват для тебя? Недостаточно красив? Недостаточно богат?

— Ты недостаточно человек! – я вскинула подбородок, бросив взгляд на ремень. – Этого не будет. Можешь избивать меня сколько будет угодно твоей грязной душе, ублюдок.

— Надеюсь, этого не потребуется, – он жадно облизнулся и тяжело задышал. – Не хочется повредить оболочку. Как тебя потом узнает твой братишка?

Я в ужасе уставилась на Дмитрия.

— Не приплетай его сюда.

— Разве? На что ты готова пойти, чтобы он был жив-здоров. Ах, нет, – мерзкий смешок вылетел из его рта, – просто жив.

— Пошёл к чёрту.

— Так на что?

Манцевич шаг за шагом стал приближаться, вальяжно, понимая, что деваться мне было некуда. За спиной стена, выход перегораживает его фигура, и теперь он надавил на самое больное место, на что мне нечем было ответить.

— Ты же не хочешь, чтобы с парнем произошло что-то ещё? Он и так настрадался за свою короткую жизнь.

Я проглотила комок, застрявший в горле и слабым голосом произнесла:

— Нет, пожалуйста. Не трогай его.

— Тогда будь паинькой.

Дмитрий навалился всем своим телом, коленом раздвигая ноги, зажимая и целуя в шею, губы. Я зажмурилась и даже не пыталась сопротивляться, боясь вызвать его ярость. На что я пойду ради брата? На что я пойду ради брата? Я и так многое отдала за его счастье, смогу вытерпеть и это. Пусть тело будет отдано ему на растерзание, но нельзя допустить, чтобы чудовище, пытающееся взять меня силой, добралось до моей души.

Я перестала бороться, позволяя грязным рукам проникнуть под одежду. Не думать, не слышать, не чувствовать. Но запах крепкого алкоголя проникая в нос вызывал тошноту. И как же эти прикосновения отличались от тех, что дарил мне Максим. Руки жадно сдавливали грудь и ягодицы, влажный рот впился в губы. Внутри себя я кричала, а снаружи оставалась безучастной, потворствуя извращенцу и его желанию.

Но внезапно Дмитрий оторвался от моей груди, пылая от нетерпения.

— Ты уж постарайся хотя бы сделать вид, что тебе приятно.

Он сильно толкнул меня на кровать, наваливаясь сверху и принимаясь разрывать на мне одежду. Пуговицы блузки отлетели и со стуком покатились на пол. Манцевич раскраснелся, кожа его покрылась потом. Он пыхтел надо мной в попытке справиться с застёжкой брюк и явно злился, что я никак не реагирую. Я не доставлю ему такого удовольствия.