Книга В договор не входит, страница 183 – Лина Ласс

— Не-е-ет!

Комната огласилась моим криком. Я принялась вырываться, царапаться и кусаться. Не знаю, откуда только взялись силы, но я словно обезумела. Желание было только одно – уничтожить этого выродка.

— Убийца! Тварь!

Проклятия и удары сыпались на голову чудовища, но я слышала только хриплый смех. Ему всё было нипочём, он злорадствовал и торжествовал, с ухмылкой встречая мою ярость. И она от этого только крепла. Он лишил меня всего! Он убил мою семью! Сжёг мой дом, покалечил брата. Это он во всём виновен. И он должен умереть.

Сознание застилала красная плёнка ненависти и избавиться от неё можно было только так, причиняя боль этому монстру. Но как бы сильно я не била, он с лёгкостью уворачивался, словно потешаясь. Для него это была забава, игра. Он хищник, а я жертва, возомнившая, что может поменяться с ним местами.

Но конец один – измотанная жертва всегда проигрывала.

Удары стали слабее и беспорядочнее, руки отяжелели и болели, голова кружилась, заставляя комнату плавиться. От слёз горело лицо, а ноги стали ватными.

— Подонок… ненавижу…

Безразличные серые глаза наблюдали как я оседаю на пол, жадно пытаясь вдохнуть. Язык заплетался, слова слились в неясный поток звуков с каждой секундой становившихся всё тише и тише. Как и в прошлый раз темнота пришла неожиданно, погружая в глухую бездну.

Мама обняла меня за плечи и тут же стало спокойнее. Она что-то неразборчиво шептала, и я положила голову ей на плечо. Совсем как в детстве, когда она успокаивала из-за неудач в школе или разбитой коленки.

Как же мне этого не хватало. Просто обнимать её, чувствовать приятное тепло, слышать, как сердце приходит в норму. А после, как и всегда, она поцелует меня в лоб, пригладит волосы, улыбнётся и всё станет как прежде. Сколько прошло времени с тех пор, как я позволяла такие ласки, прежде чем несносный характер ощетинил мою натуру и поднял бунт? Зря я избегала этих простых радостей. Зря шла поперёк, спорила, пререкалась. Вот уж правду говорят: что имеем не храним.

Но объятия стали крепче, а с ним пришёл холод, и я оказалась скованной ледяными руками.

— Мама? – я не могла пошевелиться, чувствуя подступающую панику. Что-то не так. Это неправильно. Боль давила на грудь, стискивая рёбра. Я дёргалась в попытке выбраться из смертельного захвата, но чем больше пыталась, тем крепче холодные руки сжимали.

Плечи матери заострились, ногти вонзились мне в кожу. Хрип, похожий на рычание, вырывался из её груди, сотрясая всё тело. Хотелось крикнуть, но горло словно сковало обручем.

— Нет, – прохрипело чудовище, обвивая сильнее, скручиваясь вокруг и поглощая собой свет.

Я вскочила, выбираясь из кошмара. Слёзы снова полились из глаз, когда я вздохнула полной грудью сладкий воздух.

Сон, кошмарный сон. Какой ужас. Я уже не сплю, всё прошло. В темноте под руками нащупала прохладную ткань одеяла, как доказательство реальности. Но свет, едва проникающий сквозь плотные шторы, заставил оглядеться. Глаза заприметили только широкую кровать и комод напротив.

Что это за комната? Где я?

Воспоминания острой иглой пронзили голову.

Убийца! Я в доме убийцы, виновного не только в смерти моих родителей, но и в полном крахе нашей семьи. Где-то здесь, возможно, совсем близко находится психопат и маньяк, а смертельная угроза буквально стоит у меня за спиной.