Книга Горец. Его любовь, страница 93 – Валерия Ангелос

Здесь и щелкает.

Только одного такого типа знаю.

Медведь.

Так его называют.

Он единственный, кто не стал переводить свой теневой бизнес на свет. За последние годы все мои знакомые старались легализоваться. Другие времена. Другие порядки. Криминал никуда не исчез, но принял совсем иную форму.

Одни приятели ушли в официальный бизнес. Акции, заводы, охранные агентства. Другие вообще — в политику.

Короче, каждый заботился о том, чтобы подчистить темные следы в прошлом. Каждый кроме него.

Медведя не трогают.

У него везде свои связи есть. И наверху, и на самом дне. Среди его знакомых и высокопоставленные чиновники, вхожие в кабинеты на любом уровне, и самые отпетые уголовники, причем такие, которые совсем без тормозов. Некоторых из них только что пристрелить. Как бешеных псов.

Медведю позволено больше, чем многим. Особый статус. Потому что он умеет решать такие проблемы, которые больше никто не решит. Особые методы у него. Нестандартный подход.

Он не раз выручал серьезных людей. Когда надо сделать по-настоящему грязную работу.

Мы знакомы через Айдарова. Напрямую редко пересекались. Если только в последнее время.

Но контакт есть.

Договариваюсь.

Знаю, что лучше бы мне самому этот вопрос решить. Так привык. Сам под контролем держу, сам за все отвечаю.

Но времени в обрез. Действовать нужно прямо сейчас. Любое промедление может слишком дорого обойтись.

Белоцерковского нужно гасить. Сразу.

И потому без Медведя в этом деле не обойтись.

Мы встречаемся на нейтральной территории. В его баре. Там, где не будет лишних ушей.

— Самира подстрелили, — замечает он, после того, как мы обмениваемся приветствиями.

— Блять, я же его предупреждал.

Звонил Айдарову. Говорил, что для него засаду готовят. Вот, на днях.

— Он все равно поехал, Джамал. Хотел с Арсеном разобраться.

— Так это Арсен?

— Доказательств нет, но чую, что он, — кривится. — Гнида. Лицом к лицу никогда не выйдет. Только исподтишка.

— Как Самир?

— В больнице.

Медведь ничего не говорит, но я и так понимаю, какие в нашем мире порядки. Эта информация за пределы комнаты выйти не должна.

— Пока Самир не вернется к работе, мы новые проекты не ведем, — говорит Медведь.

— Я не про такой проект хотел поговорить.

К нашим обычным делам это все не имеет никакого отношения.

— Отдельная тема, — выдаю. — Заказ для тебя.

— Что за тема?

— Надо одного типа прижать. По-настоящему. Нейтрализовать. Так, чтобы он всю свою власть потерял. Херня в том, что я напрямую действовать не могу.

Медведь хмурится.

— Кто это?

— Белоцерковский.

Прищуривается. Криво усмехается.

— Ты стебешься, Джамал? — спрашивает. — Или всерьез Белоцерковского завалить хочешь?

— Валить его нельзя. От такого поворота могут быть слишком непредсказуемые последствия. А мне нужно действовать наверняка. Без сюрпризов. Лишить его влияния, денег. Всего. Мне нужно все обрезать. В кратчайшие сроки.

— Сколько времени?

— До выходных. Меньше недели.

Медведь раздумывает о чем-то, а потом медленно качает головой.

— Ну нет. Не за пару дней, — говорит. — Слишком мало. Тут хотя бы месяц надо. А то и больше. Грохнуть его проще будет. Шум, конечно, нихуевый от такого расклада поднимется. Но это реальнее, чем за считанные дни такого типа прессануть. Ты подумай, Джамал. Если постараться, то можно успеть. Хотя бы неделю. Да, пожалуй, за неделю найду, кто его уберет. Смертник нужен. Обычные наемники с таким не свяжутся.