Онлайн книга «Бывшие. Любовь, удар, нокаут»
|
Маня всегда читала. Потом со мной делилась. Возможно, хотела обсудить, но я очень много тренировался, да и… ну, положа руку на сердце, вновь был молодым и слишком… тупым, что ли? Короче, смысла не видел никакого. А однажды она мне сказала: — Литература успокаивает и… она помогает ответы найти. — Какие ответы? Маня улыбнулась, пожала плечами и убрала прядку волос за ухо, опуская глаза обратно в чтение. — Вот ты чувствуешь что-то, а понять это не можешь, да? Литература помогает. Всегда есть шанс, что кто-то тоже это чувствовал и нашел правильные слова, чтобы это объяснить. Я очень хотел разобраться в том, что я чувствовал на тот момент. Конечно, похожих слов я так и не нашел, зато перечитал очень много книг. Так вот. К чему я это все рассказываю? Да к тому, что несмотря на весь свой приобретенный ум, я ощущаю себя просто дегенератом последним, потому что не понимаю всего, что здесь вообще произошло только что. Почему это произошло? Как я оступился на ровном месте? Две ноги, что ли, левые… Раздается громкий звонок. Маня бросает взгляд в сторону комнаты, потом переводит его на нас, кивает. — Я сейчас. Уходит. Дышать становится немного легче. Сижу хмурый, пытаюсь осознать, как вдруг меня пару раз толкает маленький локоток. Я опускаю глаза на Алису, а она неожиданно ближе двигается и шепчет. — Я тоже не люблю рыбу, но это ничего. Надо потерпеть. — Потерпеть? — Мама говорит, что рыбу надо кушать, и я кушаю. Ненавижу ее кушать, но делаю. Она ведь старается… все время ищет какие-то штучки-дрючки, волнуется. Надо потерпеть. И я тебя научу, как это делать. Прихожу в шок оттого, насколько взрослый человек сидит передо мной. И становится больно — Алиса не должна быть такой! Не должна! Где ее детство? Веселое, беспечное. Почему она должна знать все это сейчас?! Уже сейчас… Отвожу глаза, не выдержав напора собственной совести, что прописывает мне еще один отличный нокаут. От такого потом в себя приходишь пару недель. Может быть, даже в больничке… Плохо. Все плохо. — Самое крутое, есть рыбу во время болезни, — продолжает ребенок, важно расставляя стаканы рядом с тремя тарелками, — Но я поняла. Все дело в носике! Она касается своей кнопки, потом смотрит на меня и улыбается снова. — Если им не дышать, как во время болезни, ты не почувствуешь вкуса, и будет окей. Нормально. Хорошо? Не дыши носиком, Тимур. Не обижай маму. Охо-хо-хо… Я говорил про нокаут, от которого можно оправиться? Расплатишься парой недель в больничке, и нормально. А сейчас? Я получаю такой, от которого навсегда останешься овощем. И я не чувствую вкуса рыбы дальше. Не слышу разговора. Алиса что-то жужжит, Маша ей подыгрывает, поглядывая на меня. Я лишь в тарелку. У меня внутри провал. У меня внутри каша. Я будто стал овощем. Запертым в своем теле человеком… нет, зверем. Что мечется из стороны в сторону по клетке, орет, воет. И разобрать можно лишь один вопрос: как ты мог так поступить?! Как ты мог все пропустить?! Как ты мог струсить?! Нет! Теперь я не имею права трусить. Четкое осознание находит на меня подобно густому озарению. Я им захлебываюсь, как ненавистным киселем. А Маня говорит вдруг: — Ну все. Пора ложиться спать, Алиса. — Ма-а-ам… — Ничего не знаю. Уже время, у тебя режим. Иди чисти зубки и… |