Книга После развода. Самая красивая женщина, страница 93 – Ария Тес

Когда я сижу рядом и слушаю его — все становится на свои места.

Егор не дает красивых обещаний и не льет в уши галлоны патоки, у него совершенно другой подход. Работая с ним, ты чувствуешь силу и уверенность. Когда он говорит — ты хочешь его слушать и хочешь ему верить. Даже не так, у тебя нет другого выхода просто: ты ему веришь. Он звучит, как что-то железобетонное. Никаких иллюзий, только дело. Стопроцентное, каменное плечо, за которым ты с легкостью можешь спрятаться.

Это мне в нем нравится.

Чувство безопасности, которое дать может далеко не каждый. Далеко…

Мягко притормозив на светофоре, он кладет руку мне на колено и пару раз кивает, постукивая по рулю. Я отмечаю, что это происходит неосознанно, и на душе становится теплее.

Кажется, от моего согласия уже мало чего зависело. Кажется, мы стали парой еще в ту первую ночь, а свидание? Это обычная условность. Я уже достаточно о нем знаю, чтобы точно это понимать.

Например, они с Богданом из одного мира. Отец Егора — крупный бизнесмен, владелец пары сотен заводов, и ему вообще нет нужды работать. По сути. Он должен был встать у руля семейного бизнеса, а не заниматься издательством книг, но все планы смешала любовь. Когда-то давно Егор познакомился с девушкой, ее звали Карина. Он влюбился в нее с первого взгляда, но его отец был против такого союза.

«Он хорошо чувствует людей…» - в одну из наших ночей, обнимая меня на своей постели, прошептал Егор, - «Тогда я этого не понимал, но он узнал, что она из себя представляет, гораздо раньше, чем это понял я…»

Они с отцом поссорились и много лет не общаются. Если честно, они не общаются даже сейчас. Даже после всего. Думаю, Егор хотел бы все это исправить, но не знает, как это сделать. И его отец тоже не знает. Они серьезно поссорились, когда Егор объявил о желании связать себя узами брака с Кариной. Даже подрались. Было сказано много жестоких вещей, а сказанного не воротишь. Сказанное, к сожалению, не вычеркнешь, как я вычеркиваю ненужные эпитеты со своих черновиков. Сказанное навсегда остается с тобой, как и услышанное, а со временем превращается в ров из лавы между двумя конфликтующими позициями.

Так случилось и с Егором.

Он ушел из дома и остался ни с чем. Богдан его поддерживал. Я все пыталась понять эти странные отношения, и, наверно, теперь мне удается это лучше: если бы не Богдан, Егор бы по миру пошел. А он не позволил. Давал ему деньги, помог с жильем, даже с бизнесом.

«Я давно вернул ему долг…» - сказал Егор в ту же ночь, - «Но только материальный. Остальное вернуть…кхм, не думаю, что это будет возможно. Он очень много сделал для меня, и…даже с ней…я ему благодарен. Боюсь, если бы я связал с ней свою жизнь, это было бы фатально. Некоторые женщины созданы, чтобы разрушать…»

И наверно, в этом есть зерно истины.

Я кладу руку на его, чуть сильнее сжимаю пальцы, а когда Егор бросает на меня взгляд, слабо улыбаюсь. Нет, я совершенно точно понимаю, о чем он говорит, только с одной сноской: не только некоторые женщины созданы, чтобы разрушать. Но и мужчины. У нас один на двоих багаж за спиной, и он одинаково тянет вниз. А рядом с ним как-то легче становится, будто он нашел какие-то зачарованные ножницы и перерезал веревку вокруг моей шеи.

Вот так просто.