Книга Пуанта, страница 128 – Ария Тес

— Я понимаю.

— Но?

— Но мне это не нравится, очевидно.

Отрываюсь от его груди и перекладываю голову так, чтобы смотреть ему в глаза. В них я сразу считываю стыд, а еще страх, поэтому хмурюсь.

— Что тебя беспокоит?

Молчит, но я пытаюсь снова.

— Макс…

— Мое прошлое.

— В смысле?

— Я сделал много плохого, и юность моя — это сплошной треш. Не хочу, чтобы ты это знала.

— Но ты боишься, что она мне расскажет?

— Она знает, что я боюсь этого, так что да. Я уверен, что она тебе расскажет…

— Может тогда ты сам?

— М?

— Расскажешь?

Все хотят Аргентину. Место, где всё можно начать с чистого листа. Но правда в том, что Аргентина… это просто Аргентина. Не важно куда мы едем, мы берем с собой себя самих со всеми недостатками. Так дом — это место, куда мы направляемся, или откуда бежим… только чтобы спрятаться в местах, где нас примут. Место, которое можно назвать домом — это то, где мы наконец можем быть теми, кто мы есть.

Декстер (Dexter)

Амелия; 23

Я сижу напротив Макса, уперевшись спиной в изголовье кровати. Он молчит. Молчит он уже достаточно долго, минут пятнадцать по внутренним ощущениям, и я не знаю, собирается ли вообще что-то говорить. Он не сказал ни да, ни нет, но я не хочу на него давить. Вряд ли меня можно чем-то удивить, я примерно представляю, что творится в закрытой, супер-элитной школе, потому что знаю, что происходит в высших кругах общества на самом деле. Грязь, похоть, вседозволенность — это основные атрибуты. Таким людям все сходит с рук, а значит они могут позволить себе все, что угодно.

Но я совру, если скажу, что не хочу, чтобы Макс оказался далеко от этой грязи, хотя и понимаю: он был скорее в самом эпицентре. Глаза сами собой цепляются за кольцо. Оно мне, конечно, не нравится до сих пор, но я его не снимаю, а Макс вдруг тихо говорит.

— Если ты захочешь снять его, я пойму.

— Я не сниму его, пока ты не купишь мне новое.

— Я имею ввиду, после того, что ты услышишь. Насовсем.

Смотрю ему в глаза, но он свои уводит и теперь сам изучает руки, хмуря брови. И начинает…

— Когда я впервые приехал в школу, мне было всего семь лет. Это было страшно, если честно, я дико волновался. До этого мы обучались дома, а тут было столько людей, моих сверстников и… я как-то потерялся. Ты сказала, что Август напоминает тебе меня? И ты была права, Амелия, я таким и был. Стеснительный, даже пугливый и обособленный.

— Тебе нужно было больше времени, да? — слегка улыбаюсь, потому что знаю: Августу оно нужно, и Макс это подтверждает, отвечая мне тем же.

— Да. Привыкнуть к новому и все такое, но ты же понимаешь: дети, они чаще всего жестокие, особенно когда сами волнуются.

— Понимаю…

— Меня плохо приняли, точнее… мне сложно было найти общий язык с одноклассниками, и первым, кто ко мне подошел был Арай. Он мой лучший друг с самого начала, можно сказать, и я ему многим обязан. Ты же его знаешь, он весь такой… коммуникабельный, и у него, в отличии от меня, сложностей и страха новое место не вызывало. Он был, как рыба в воде, и меня подтянул.

— Так ты стал всеобщим любимцем?

— Вообще, им был он. Я… скорее был его тенью.

— Никогда не поверю.

Макс тихо усмехается и пару раз кивает, но потом просто жмет плечами и смотрит мне в глаза.

— Если бы на тот момент распределяли роли, кто будет Бэтменом, а кто Робином, я был бы вторым.