Книга Пуанта, страница 19 – Ария Тес

Сука.

Выдыхаю и поворачиваюсь на него, складывая руки на груди. Знаю, что это защитная поза, и знаю, что он тоже это знает. Но я хочу защититься и от него, и от его медленного, плавного взгляда, который пробирает до мурашек, идет с головы до пят, и такой разрушительной силы, что меня бросает в жар.

— Прекрати на меня пялиться. Так.

— Просто интересно увидеть оживший призрак. Хотел спросить, у вас это семейное? Оживать? Если так, было бы круто, чтобы Август унаследовал эту суперспособность.

Я молчу. Макс с вызовом смотрит на меня, но я уперлась рогом и нет — молчу, как партизан. Тогда он усмехается и нагло берет мой открытый ноут, поворачивая на себя. Черт! Это же провокация. Прямая, тупая и дико предсказуемая, но я ведусь. Все в одном стиле: какой поступок, такая и я. Быстро подхожу к столу и вырываю свой мак, хлопая крышкой, а потом шиплю.

— Не трогай мои вещи, ты…

Макс этого и ждал, на самом то деле. Он хватает меня за руку и жестко усаживает на стул рядом, продолжая сжимать запястье.

— Не указывай, что мне делать.

— Отпусти.

— Ты тупая? Только что…

Резко вырываю руку и отъезжаю назад, потирая место его хватки, хмурюсь, но потом также резко приближаюсь и шиплю.

— Никогда меня не хватай, усек? Я больше не ребенок, Александровский. Ты и тогда не имел на это право, сейчас тем более. Еще раз — я тебя убью.

— Без угроз обойдемся.

— Без рук обойдемся, — передразниваю, а он неожиданно начинает смеяться.

Не так как раньше, к сожалению. В его смехе больше нет теплоты, один лед. Он спокойно отстраняется, потом слегка наклоняет голову на бок и протягивает.

— Он похож на меня.

— Я знаю.

— Но у него твои глаза.

— Я знаю, — с нажимом повторяю, чего Макс как бы и не замечает.

— А волосы? У меня не вьются, у тебя тоже.

— У папы в детстве вились.

— Что ты говорила ему обо мне? — молчу, он сужает глаза, — Почему меня не было все это время? Я вас бросил? Не хотел его? Какую ложь ты придумала и…

Теперь смеюсь я. Нет, а он забавный. Смотрю на него с таким взглядом, мол, боже, как мы заговорили, а потом поднимаю брови.

— Ложь? Прости, а где здесь ложь? Ты его хотел?

— А я о нем знал?!

«А чтобы поменялось, если бы знал?!» — хочу спросить, но тогда мы окунемся в никому не нужные перебранки и перепахивания грязного белья. Я этого не хочу. А вот чего я хочу…

— Как давно ты знаешь?

— Охо-хо… тебе понадобились детали?

— Когда ты пришел в офис, ты уже знал. Холодильник забит продуктами, которые он любит. Ты знал, где сад. Знал про мою работу.

— О да.

— Как давно?

— Достаточно давно.

— Чего ты хочешь?

Макс молчит. Он трет указательный палец о большой и молчит, долго смотрит на меня, и мне совершенно не нравится этот взгляд, как и ответ.

— Хороший вопрос.

Он поднимается с места, а потом хмыкает, уставившись в свой телефон.

— Если хочешь звонить своему папочке — вперед. Никто больше не встанет между мной и моим сыном, я ясно изъясняюсь?

Я холодею снова. Молчу, хлопаю глазами, и лишь когда он приближается — могу шевелиться, чтобы хоть немного отодвинуться от этой глыбы льда, которая нависает сверху, уперев руки в стол.

— Думаешь, что я его боюсь? Черта с два.

— Ты заберешь у меня Августа? — еле слышно выдыхаю, на что получаю смешок.

— Спрашиваешь меня, заберу ли я у матери ребенка, который ее так любит? Кем ты меня считаешь? Моим папашей?!