Книга Пуанта, страница 21 – Ария Тес

— Я, как хозяин дома, думаю, что могу это сделать? Как считаешь?

— А… у вас есть банка-для-плохих слов? — тихо, осторожно спрашивает, а тот, хитрюга, жмет плечами.

— Не знаю, можем поискать. Хочешь?

Смотрит на меня. Хочет, конечно, будь его воля, он бы тут уже все облазил, но боится, осторожничает, стесняется. Я слегка усмехаюсь, но, так как уже расслабилась достаточно, чтобы поверить — у меня его не отнимут, — киваю.

— Иди. Только, пожалуйста, аккуратней.

— Хорошо, мамочка.

Слезает со стула — исключительно сам! Попробуй только помочь, вони будет до конца дня. Я за этим наблюдаю все равно, чтобы в любой момент подхватить, и, перед тем, как они уйдут в сторону гостиной, прошу Мишу.

— Ты только приглядывай за ним, ладно?

— Амелия, у меня четверо детей, я знаю, что делать.

Это не звучит саркастично или ядовито, напротив, мягко, и я сама смягчаюсь, тихо поясняя.

— Он сам должен все делать, не помогай ни в коем случае, но если что… просто будь рядом.

Кивает, дарит еще одну улыбку и уходит в след Августа, который уже топчется в коридоре, разглядывая картины. Женя, ожидаемо, следует за мужем. Она также мягко улыбается мне, и я снова, как когда-то давно, не могу ей противостоять — отвечаю.

Это последнее нормальное, что происходит в этом помещении, потому что когда теплое удаляется, все холодеет. Бросив взгляд на Макса, я вижу, что он злится, но больше потерян. Замечаю это мимолетно, потому что когда мы сталкиваемся — он снова непробиваемый лед.

— Я не буду звонить папе.

— Она не будет звонить… — повторяет за мной с восторгом Астра, приблизившись к столу и подоткнув голову рукой, — Потрясающе…

— Может ты сходишь с ними?!

Рычу, осуждаю, но в ответ опять получаю смешок.

— Сча-а-аз, ага. Тут гораздо интересней, чем искать несуществующую банку-для-плохих-слов. Они же явно не на этом так разбогатели…

— Закрой… — надуваю щеки, туша злость на племянницу под тихие смешки представителей королевского рода, — Короче. Я не буду ему звонить, если все так, как ты сказал.

— О, благодарю с поклоном, дорогая.

Проглатываю сарказм, продолжая.

— Ты хочешь узнать его? Что ж. Пожалуйста. Я не против.

— И снова…

— Дай мне сказать!

Повышаю голос. Черт, этот придурок заводит меня с пол-оборота, я теряю самообладание и вообще все спокойствие, которое получила таким тяжелым путем — и это бесит. Мы смотрим друг на друга гневно, пуляем молнии, пока я не выдыхаю.

— Я сниму квартиру и…

— Нет.

— Это не предложение. Я не буду жить в этом доме и с тобой под одной крышей.

— Трогательно, но ты ничего не решаешь.

— Я…

— Даже больше. Сегодня будет один важный прием, на котором я представлю своего ребенка.

— Что?!

«ЧТО?!» — отражается в голове, — «Совсем охренел?!»

— Нет, не совсем.

Кажется, я сказала это в слух, но сейчас больше не способна ответить — я вся, как раскаленный нерв. Злюсь, сжимаю кулаки и еле дышу.

— Он — мой сын, а не грязный секрет. Я не собираюсь однажды, когда он подрастет, объяснять, что его мать — просто конченная сука и…

— Этого не будет! — резко вскакиваю, что Макс зеркалит.

— Будет так, как я сказал, твою мать! Ты плохо меня поняла?! БУДЕТ ТАК!

— Чтоб ты сдох!

— Надейся, чтобы не ожил, сука!

В коридоре слышится грохот, и когда мы оба переводим взгляд — там стоит Август. Он снова жмет уточку, почти плачет, а за его спиной Михаил с таким осуждающим взглядом, от которого в пору повеситься.