Книга Пуанта, страница 32 – Ария Тес

— Возможно и то, и другое.

— Прекрасно. Спасибо за правду, и лови такую же в ответ: да, я буду тебя хватать столько, сколько смогу. Потому что я так хочу.

«О господи. Он что со мной флиртует?! Это же не угроза точно! Не она! Он… и взгляд этот его… игривый… С ума сошел?!»

Резко сжимаю одеяло сильнее, хмурюсь больше, Макса это веселит. Он встает с постели, но не уходит, а пересаживается на кресло рядом и кивает.

— Спи, я буду здесь.

Хочется сказать что-то еще, да погаже, но я слишком потеряна для этого. Я слишком… шокирована, а больше всего тем, что мне этого не хватало. Его.

Ложусь, укрываясь одеялом, но смотрю на Макса — он отвечает, а самое смешно, что весь мой ледяной ужас отступает на шаг в темноту. Меня снова шокирует, но я чувствую себя в безопасности. Так глупо… а, кажется, правда, потому что я засыпаю быстро и сплю спокойно. Возможно впервые за многие годы…

* * *

— Я хочу поговорить о том, что было вчера.

Так начинается мое чудесное утро, и я перевожу взгляд на Макса. Вообще, спасибо ему, подсуетился: когда я проснулась, рядом с кроватью стояли пакеты с одеждой, а когда зашла на кухню, меня ждал шикарный завтрак.

«Прямо по-царски…»

— О чем? О моем трипе в образе шлюхи?

— О том, что случилось тогда.

Застываю на миг над препарацией куриного желтка, а потом и вовсе ее откладываю в сторону, сжимаю руки на груди и жму плечами.

— Нечего рассказывать.

— Да ну? — усмехается, — Ты жива и сидишь передо мной, но кто-то все-таки умер и лежал в том лесу. Это уже тянет на хорошую историю.

— Почему ты спрашиваешь только сейчас? Почему не сразу? Ты же явно этого хотел.

— Хотел, но не давить на тебя хотел еще больше.

— О, какая забота. Ценю.

— Давай без сарказма, окей?

— В нашем случае это достаточно проблематично.

— Ты права, но моя мама сказала верно: мы теперь родители, и нам нужно учиться общаться адекватно. Готова попробовать?

— А ты?

— Если я предлагаю, то да. Логично же, нет?

Чувствую, как его голос становится тверже, и при этом он явно хочет ляпнуть какую-то гадость, но сдерживается, и я улыбаюсь.

— Что смешного?

— Чувствую, как ты урезал половину фразы.

— Минимум вдвое.

— Не отрицаешь.

— Нет смысла отрицать очевидное.

Пару раз киваю и перевожу взгляд в окно. На мне легкая, белая блузка и джинсы, а вдруг становится так жарко, что дышать сложно. Не хочу погружаться обратно, знаю, что за этим жаром последует оглушающий холод, но он прав. Макс имеет право знать… хотя бы что-то.

Так я прикрываю глаза, возвращаясь в прошлое…

Амелия; 18

— …Я беременна…

— Знаю, поэтому ты и здесь.

Парень так безэмоционально это говорит, отворачивается на дорогу, а я сжимаюсь. Черт. Сердце начинает бешено стучать, биться — я сомневаюсь, что мне удасться его убедить, а он только это подтверждает.

— Мне правда жаль, я этого не хочу, но должен. Не бойся, это будет быстро. Я не садист и не насильник. Не делай глупостей и…

Всаживаю ему нож, который взяла из квартиры в прямо в колено. Да, я может быть и дура, но не настолько — папа всегда говорит, что нужно иметь пути отхода. На всякий случай.

Машина виляет. Ее заносит, а потом мы и вовсе попадаем в яму, где застреваем одним колесом. Парень орет. Он все еще орет, а салон наполняется запахом крови, от которого меня тошнит. И от вида тоже. Она быстро течет, словно фонтан какой-то, но дает мне возможность сбежать — он слишком занят своей раной. Я хватаю с заднего сидения свои сумки, переноску с кошкой, и пулей выбегаю на улицу.