Онлайн книга «Пуанта»
|
— Почему тогда ты выглядишь, как будто рыдала… — Потому что я действительно рыдала. Он сказал мне кое-что, что меня сильно зацепило. — Что же? — Это неважно… — Амелия… — Я не хочу это повторять, понятно?! — снова взрываюсь, но быстро тушусь, хмурясь, — Он сказал это на эмоциях, объяснил мне потом и извинился. У него иногда бывает, что он говорит раньше, чем подумает, а я слишком близко к сердце принимаю… — Мел, да брось… Эрик так жалобно на меня смотрит, и я только через миг понимаю почему. Вытираю слезы, которых не заметила, улыбаюсь и встаю. — Забейте, все нормально. Пойду к Августу, мне надо извиниться. — Отцу это не понравится, Мел. — Я взрослый человек и имею право принимать собственные решения, Богдан. Меня к этому никто не принуждал, я все сама решила. Это пойдет всем нам на пользу… Глава 11. Четыре с половиной часа Помните, вы вчера говорили о крыльях?.. Крылья у меня выросли — да лететь некуда. Иван Сергеевич Тургенев — «Ася» Амелия; 23 В аэропорт нас привозит шикарная Бентли черного цвета снаружи и кричащего красного внутри. Дело тут не в понтах, если честно, как бы мне не хотелось уколоть Александровского, дело в Августе. Вчера они говорили по телефону, и Макс спросил, какие машины тебе нравятся? Август недолго думал: Бентли, папа, я ни разу в ней не сидел, но видел рекламу с ярко-красными сидушками. Бам! Прямо, как заказывали. Наверно, так он хотел компенсировать тот факт, что не приходил к нему всю неделю — был занят. Со мной он тоже перекинулся парой слов, сказал, что из-за нашего «отпуска», ему срочно нужно доделать все по работе. Не знаю, для чего мне эта информация? По мне так вообще лучше б его не было, но хоть один плюс: мы смогли спокойно подготовиться к поездке. Мои уехали еще через три дня после того разговора. Мы сходили в несколько музеев, театр, естественно в аквапарк, и думаю, что Богдан так скорее проверял меня. Конечно, если что он же отвечает, и я это понимаю, но притворяться слишком устала, так что впервые в жизни выдохнула, когда закрыла за ними дверь. Теперь можно хотя бы ночью не улыбаться так, что аж щеки болят, в остальное время и думать было некогда. Мне нужно было купить все по списку, начиная со всевозможных лекарств, заканчивая плавками для сына и купальником для себя. До последнего я надеялась, что все это шутка, но нет — машина плавно тормозит у трапа частного самолета, и Август пулей вылетает на улицу. Я даже не успеваю отреагировать, как слышу бешенный рев: — ПАПУЛЯ! И в сердце что-то умирает. Через тонированное стекло смотрю, как он врезается в раскрытые объятия, а Макс тут же подхватывает его и начинает кружить. Застываю. Я миллион раз представляла себе эту сцену, а сейчас, когда вижу ее не во снах или мечтах, мое сердце разбивается дважды: от ревности и от осознания, как крупно я влипла. Сильнее, чем тогда, глубже, чем когда-либо вообще. Выдыхаю и беру себя в руки. Что мне остается? Август пусть и не замечает, что меня пока нет, но он заметит. Я по крайней мере на это рассчитываю и вылезаю на улицу. День уже близится к вечеру, солнце мягко касается крыла самолета, ласково его гладит, а меня только слепит. Жмурюсь, потом напяливаю очки и иду к багажнику, из которого наш водитель уже достает наши чемоданы. |