Книга Заберу твою боль, страница 34 – Лина Коваль

С Глебом — очень приятной частью отношений. Такой же, как наши совместные путешествия в Европу, романтические свидания и семейные вечера, проведенные у Озеровых в доме. Вообще, ощущение того, что я не одна. Мы вместе. Вот это самое ценное.

А ошибаться больше точно не хочется.

— Ты не сильно переживаешь из-за отца, — замечает Ренат, посматривая в лобовое стекло.

— Странное замечание.

— Какое есть.

Я медленно выдыхаю, чтобы сосредоточиться на разговоре и не выдать лишних эмоций. Была бы я врачом, прописала бы себе при общении с Ренатом их строго дозировать и вообще — не злоупотреблять.

— Конечно, я люблю своего отца, Ренат. И искренне за него волнуюсь, но ты забываешь, что мне двадцать пять, и с детства вижу все плоды вашей профессии.

— И какие же у нее плоды?

— Опасность, постоянные командировки, загадки, в которые я уже не хочу вникать. Папа выбрал быть офицером разведки. Ты — выбрал то же самое. Это ваше решение, не мое. Я устала волноваться. И за него, и за…

— За меня тоже? — вскидывает брови.

Я качаю головой и отворачиваюсь.

Зачем я вообще это сказала?

— Кроме того, — продолжаю, будто не услышав. — Папа говорил, что такое может случиться. Он останется без связи и долго не будет приезжать в Москву. Мне не о чем беспокоиться и лучше никого не слушать.

— Правда? Так и говорил?

— Да, думаешь, я вру?

— Я тебя понял, Эмилия. И еще вопрос: ты рассказывала отцу?

Нервно сглатываю, носом ловлю порцию свежего воздуха и посматриваю на водителя, который, кажется, вообще в нас не заинтересован.

— Нужно оформить пропуск. Я сейчас. — говорит он, останавливаясь перед шлагбаумом, и выходит.

Я тереблю ремешок сумке, поправляю волосы. Спина вытягивается струной.

Говорить вот так о глупости, которую я совершила, распределяя плату за заказ между преступниками и террористами — страшно и горько. До тех пор, пока все это живет только в моих воспоминаниях и самых страшных снах, кажется, будто и не было вовсе. Помутнение рассудка, иллюзия, рассеянная как дым.

— Нет, я не рассказывала ему, — отвечаю, повернувшись к Ренату. Не выдержав его прямого взгляда, опускаю глаза и гипнотизирую галстук. — А ты?.. Ты говорил?..

— Я?..

— Ну… в смысле, отец, вообще, в курсе? — снова смотрю в его лицо, не выражающее никаких эмоций. — Меня все время беспокоил этот вопрос, но я не понимала, как спросить у папы. Вдруг он не знает, что я…

— От меня бы точно не узнал.

Я благодарно киваю.

— А в управлении? Мог кто-то…

— Не думаю, — перебивает. — Те, кто обладают этой информацией не из болтливых.

— Как тебе вообще удалось это сделать? — теперь моя очередь перебивать. — Ладно, — тут же отворачиваюсь, слыша звук открываемой двери.

Водитель возвращается и заезжает на территорию бизнес-центра, в котором располагается ателье.

— Приехали!

— Спасибо, — мягко ему улыбаюсь и тянусь к ручке.

— Жди здесь. А ты… Оставайся на месте, Эмилия, — приказным, учительским тоном отпускает Аскеров.

Пока я шумно и возмущенно дышу, он обходит машину сзади и озирается по сторонам. Только после этого, открывает мою дверь.

— Выходи! — сухо бросает.

Я вкладываю пальцы в сильную ладонь и позволяю вытянуть себя из салона, а затем, забросив на плечо сумочку, иду вперед и чувствую, как спину и ягодицы припекает, даже через ткань комбинезона.