Книга Заберу твою боль, страница 58 – Лина Коваль

— Кстати, — вдруг вспоминаю. — В Астану приезжает Стинг. Концерт ровно за день до моего. Пожалуйста, давай сходим?

— Не получится, Эмка. Останусь в Москве и присоединюсь к тебе только в день концерта, потом сразу вылетаем в Екатеринбург. Ты ведь знаешь, как сложно заставить нашу баку сходить к врачу?.. Я свободного окна у этого кардиолога пять месяцев ждала.

— Конечно, — заверяю ее. — Нет проблем. На репетициях попробуем справиться без тебя.

— Тем более с тобой есть кому остаться, — она закатывает глаза и кивает на дверь, за которой — точно знаю — стоит Аскеров.

Где бы я ни находилась в последние дни, он везде вырастает стеной. Всегда рядом.

— Ис, пожалуйста, хватит его цеплять, — прошу, переодеваясь.

— Не могу. Как вспомню, что он бросил тебя одну, беременную…

— Он меня не бросал и уж точно не знал о беременности.

— Это его не оправдывает.

— Как ты не понимаешь? Наши отношения изначально были обречены на провал.

— Это еще почему?

— Мне было девятнадцать, и я только-только поступила в лучший российский вуз. Я сейчас вспоминаю и думаю: как он вообще это терпел?.. Я так была окрылена началом студенческой жизни и всеобщим вниманием ко мне. Все время встречалась с новыми друзьями, пропадала в ночном клубе или на наших общих вылазках.

— Это не преступление.

— У Рената серьезная, ответственная работа. Бывало, что он приходил только утром — уставший, с больной головой, а я закатывала скандалы. Или искал меня, распсиховавшуюся из-за очередной мелочи и сбежавшую, по всему городу. Господи, да я была просто невыносимой!..

— Ты никогда не рассказывала об этом.

— Ну, знаешь ли… Людям вообще сложно признаваться в ситуациях, где они вели себя неподобающе.

— У меня такого не было...

— Я знаю, — мягко улыбаюсь. — Я надеюсь, что ты когда-нибудь влюбишься, Искра, и тоже будешь кому-нибудь выносить мозг ни за что.

— Это вряд ли, — хмурится она. — Все равно мне сложно его простить. Ты ведь помнишь, я вообще считала его безобидным масиком…

— Помню, — смеюсь, застегивая джинсы.

— А он оказался таким… говн…

— Искра, — повышаю голос.

— Ладно, все, — сдается она. — Больше не буду его цеплять. Обещаю.

— Спасибо! — благодарю ее и, натянув свитер, крепко обнимаю. — Но билет на Стинга для меня купи... Я об этом концерте просто мечтаю.

* * *

Полностью упаковав все костюмы и проконтролировав, что его загрузили в фуру, мы наконец-то выезжаем в сторону отеля, где наши гитаристы решают собрать что-то вроде корпоратива в соседнем баре.

Я с видимой охотой соглашаюсь, хотя испытываю странные чувства. После концерта кровь бурлит, в ушах все еще звучат громкие аплодисменты, а собственный успех немного оглушает. Одновременно хочется веселья и… забиться в какой-нибудь тихий угол, чтобы восстановиться. К тому же вопрос журналиста до сих пор меня волнует.

Веселье так веселье...

Ренат на нашу идею никак не реагирует. Просто застегивает свое деловое пальто, поднимает воротник от колючего, осеннего ветра и движется за нами.

Холод такой сильный, что пробирается под мою куртку и окутывает тело, заставляя его дрожать, но я не показываю виду.

Озираюсь на красивую, вечернюю Самару и уверенно прибавляю шаг.

В баре Аскеров садится за барную стойку, просит бариста налить ему кофе и снимает пиджак. Белоснежная рубашка испачкана моей тушью и коричневым бронзером, но, кажется, Рената это ничуть не смущает.