Книга Заберу твою боль, страница 84 – Лина Коваль

А Москва?

Она встречает нас таким ярким, уже зимним солнцем, что я изо всех сил щурюсь. Помню, как мы с Ренатом улетали в Астану. Я была такой потерянной и уязвимой после того, как между нами случилась близость. Возвращаюсь же абсолютно счастливой.

На парковке аэропорта нас дожидается мой водитель.

— Тебе, наверное, надо срочно в Управление? С отчетом? — заботливо интересуюсь.

Аскеров неопределенно кивает и командует Юрию, чтобы ехал ко мне домой.

Я пытаюсь осознать, что гастроли закончились. Начинается обычная жизнь в столице. Правда, теперь все будет не так, как всегда, потому что рядом Ренат. В голове полный сумбур, который мне совершенно не хочется срочно вымести оттуда веником. Дам себе время.

Настроение стремительно падает, как только мы заезжаем во двор. Пока мужчины разбираются с багажом, я всматриваюсь в силуэт, который выходит из черного «Мерседеса» и направляется в нашу сторону с внушительным букетом пионов.

Нервы зашкаливают.

— Глеб? — дрожащим голосом называю имя.

— Привет, Эмилия!

Озеров, заметив Рената, холодно ему кивает.

— Позволь… тебя на пару слов? — вежливо спрашивает.

— Хорошо.

Мы отходим в сторону, но предварительно я озираюсь и извиняющей улыбкой смягчаю появление моего бывшего жениха. Надеюсь, что он не будет устраивать сцен? И тем более повторять свою угрозу: приостановить мою карьеру.

— В общем, — Глеб сжимает букет. — Хотел… перед тобой извиниться, Эмилия.

— Извиниться? — мямлю.

— Да. Я был зол на тебя и… правда… очень переживал то, что мы потеряли малыша.

— Я тоже переживала, — поглаживаю зажившую татуировку.

— Я винил себя…

— А я — себя.

Глеб сухо улыбается, и я просто не представляю, какой была бы моя жизнь с таким человеком? Моя душа тоже спала. Все эти шесть лет я боялась чувствовать. Жила по алгоритмам и схемам отца.

— Не хочу, чтобы ты держала на меня зло. Я вел себя не лучшим образом последние месяцы.

— Я не обижаюсь… И ты меня прости, — на эмоциях делаю шаг вперед, но что-то меня останавливает.

Ренат молча за нами наблюдает.

— Это тебе.

Обнимаю пионы и неловко улыбаюсь.

— Спасибо! Будь счастлив, Глеб. Мне очень жаль, что все так получилось. Надеюсь, твои родители…

— Я с ними поговорил, — поигрывает челюстью и убирает ладони в карманы пальто. — Все в порядке. Поеду, — бросив на меня еще один пустой взгляд, разворачивается, а я уставляюсь на Аскерова.

Это ведь его рук дело?

Как он узнал? Восстановил переписку? Ворвался в мои мысли? Почему, черт возьми, он всегда и все обо мне знает?

Мы заходим в квартиру. Молча снимаем верхнюю одежду.

Пока я набираю воду в вазу, букет исчезает со стола. Входная дверь громко хлопает, а из подъезда доносится бряцание металлической крышки мусоропровода. Сливаю воду и пока возвращаю вазу в шкаф, ноги окутывает сквозняк.

— Зачем ты это сделал? Цветы ведь ни в чем не виноваты…

Ренат крепко обнимает меня со спины. Твердый пах врезается в мои ягодицы, прижимая к столешнице.

— Красивые были… — прикрываю глаза и отвожу голову, предоставляя полный доступ к шее.

— Видали и покрасивее, — разворачивает меня к себе.

Колени подгибаются от слабости, приходится забрать крепкую шею в замок.

Пьянящий, долгий поцелуй одновременно расслабляет и возбуждает. От того, как слышится наше тяжелое дыхание в полной тишине квартиры — больше, конечно, второе.