Книга Заберу твою боль, страница 81 – Лина Коваль

Просто он усыпил мою бдительность и разбудил женское любопытство. Хотя услышать честный ответ страшно. Очень страшно. Ведь Ренату некогда было скучать.

Он был с ней.

С Майей.

Внутри снова огненная лава. Я ревную адски. До какой-то невероятной ломки в груди, до термических ожогов на сердце. Сколько лет они прожили вместе? Три, четыре, пять. Одни. В чужой стране. Нелегально.

Я, черт возьми, в бешенстве, поэтому вспоминаю, что я сама встречалась с Глебом, и скорее исправляю свою оплошность:

— Прости. Можешь не отвечать…

— Мне несложно тебе ответить, — говорит он, но все же нехотя. — Вряд ли ты поймешь эту… жизнь.

— А ты объясни… — вздыхаю, потому что мне тоже сложно. Представлять его с другой — это как хождение по стеклам.

— Жизнь, которой я жил несколько лет — это не моя история, Эмилия. Ты просто встаешь в ровную колею и двигаешься в ней. Год за годом. Думаешь, как чужой человек, живешь, как он. Говоришь сам с собой на чужом языке, вспоминаешь детство, юность, первого учителя — но тоже не своих. С этой точки зрения, окунаться в любые личные воспоминания сложно. Нельзя быть не собой в данный момент времени. Даже невозможно ради собственной безопасности.

— То есть… ты меня не вспоминал? Не мог вспоминать? Так?

— Я… думал о тебе музыкой.

Эта фраза настолько… поэтично-романтичная, что в исполнении Рената Аскерова просто не укладывается в голове. Нет, я знаю, что он такой. Внешне холодный, даже расчетливый, но внутри человек, который любит и всегда замечает красоту. Во всем.

— Думал обо мне музыкой! — пропускаю через себя эти слова. — Это как? — спрашиваю я хриплым шепотом, чтобы не рассеять волшебный флер.

— Гете говорил: «Когда Бог создавал землю, он слушал Баха», замечая, что в классической музыке есть все: и философия, и весь спектр человеческих эмоций и чувств.

— Поэтому ты слушал Баха? — я довольно улыбаюсь. Разве можно быть еще счастливее?

— Да.

— И… ты думал обо мне?

— И думал. О тебе…

Последнее выступление Эмилии в большом концертном туре проходит во Владивостоке. Времени на раскачку после долгого перелета и дабы привыкнуть к новому часовому поясу нет — приходится сразу окунаться в работу.

Подготовка аппаратуры, генеральный прогон с музыкантами и танцорами, один-два часа на отдых, который она тратит на макияж и разбор костюмов, два часа полной отдачи на сцене, самолет, и все заново — вот так на протяжении нескольких недель работает Эмилия и вся ее команда.

Как ни крути, все это вызывает стопроцентное уважение.

— Неплохое местечко, — произносит Искра, стягиваю куртку. — Мне его посоветовали. Здесь хорошо готовят морепродукты. Можно даже выбрать! — бросает взгляд на аквариумы.

Я осматриваю морских гадов.

— Живодерка, — вздыхаю и помогаю снять шубу Эмилии.

Она поправляет тонкую, шелковую блузу и заправляет волосы за уши:

— Хватит ругаться! Давайте просто поужинаем втроем, раз уж все отказались составить нам компанию.

Официанты быстро готовят столик для московской звезды. Администратор любезно приглашает и вручает меню, а от шеф-повара приносят приветственный комплимент — лимонад собственного приготовления.

Заказ тоже готовят быстро. Рыбу я не очень, останавливаюсь на мясе.

— Вкусно! — пропевает Эмилия, отправляя вилку в рот.

— Ренат Булатович! Расскажите нам, — ехидно спрашивает ее подружка. — Что нам сделать, чтобы певицу Эмилию пригласили на Новогодний Кремлевский Концерт?