Книга Причина развода: у него другая семья, страница 81 – Ария Тес

Степа молчит пару мгновений, но потом будто бы встряхивает головой.

— Бред.

— Думаешь?

— Ты любишь ее.

С губ срывается разломанный смешок, и я посильнее прижимаю свободную руку к лицу. Буквально до боли в переносице.

— Ты достаточно взрослый, чтобы понимать: иногда на любви далеко не уедешь.

— Тебе отец что-то сказал?

Хмыкаю.

Он говорил, это тоже правда. Не из-за того, что Алиса какая-то плохая. На самом деле, он ее просто обожает. У него не случилось дочери, пока...тоже не случилась Алиса. Дело тут в другом. Отец — классик. Он за традиционные ценности, а какие могут быть традиционные ценности, когда его "дети" орут так, что глотки срываются? До хрипоты и бешенства.

Когда начались скандалы, он мне говорил, что это плохо. Он говорил и до этого: Алиса для брака еще совсем молодая. Она не созрела. Ранний брак — это вообще дерьмо. Мы все слишком юны, горячи, экспрессивны, а так как и у меня опыта не было, он говорил...Руслан, все кончится плохо. Терпения нужно много, а ты его не имеешь. И не умеешь в отношениях быть.

Я не слушал. И не слышал. Я отмахивался, потому что думал, что опыт с Ирэн поможет мне вырулить, как и внутренние ресурсы, чуйка. Хватка. Но нет...надо признать: вот мой проеб года. Или жизни.

Я проебался в главном: брак оказался непосильной ношей. Самое тупое, не из-за отсутствия любви! Нет! А из-за того, что ее слишком много, и она слишком горячо горит.

Мы встретились слишком рано...

— Все настолько… херово? — тихо спрашивает Степа, когда я не отвечаю на его вопрос.

Нет, все еще хуже, добрый друг. Все еще хуже.

— Долго капаться? — спрашиваю тихо.

— Час.

— Окей. Кхм… спасибо.

— Рус…

— Я хочу побыть один, — вздыхаю и посильнее жмурюсь, — Один, Степ. Один.

Потому что мне нужен этот час, который я все еще буду там, где любовь есть. Ей просто сложно и дико, но она есть. Она не закончилась…

* * *

Перед своим домом я стою уже пятнадцать минут. Курю много, думаю грубо и вязко.

Я смотрю на подъезд.

Почти неделю назад я вылетел из него, чтобы никогда не вернуться обратно. Знал ли я об этом тогда? Нет. Может быть, если бы знал...никуда и не уехал бы.

Сейчас, когда все почти закончено, я думаю о том, что, возможно, мне нужно было найти все силы. Чуть поумерить гонор, чуть спокойней относиться к ее закидонам и грубым словам...не знаю. Может быть, и стоило. Может быть, все об этой мудрости и говорят. Все, сука, кому не лень. А где ее взять?! Мудрость?! Только через шишки...

Я не верю, что когда-нибудь женюсь снова. Честно. Вот есть у меня мудрость...и что с нее теперь толку-то?!

Мы встретились слишком рано и так объебались, малыш...

Прикрываю глаза и ударюсь лбом о руль. От рук пахнет табаком и отчаянием. Мне безумно сложно сделать то, что сделать нужно. По-другому уже не получится…

Перед глазами, как в подтверждение самых больных мыслей — Макеева. На коленях, потом в номере отеля. Оргазма не помню. Он случился, но растворился в горечи, и его будто бы не стало. Я тупо перешел Рубикон, а потом попросил ее уйти. Она ушла тихо и не спорила. Покорная. Возможно, вот такая мне и нужна?

Блядь, аж затошнило.

Я шумно выдыхаю, вспоминаю спину. Обнаженная, не-моя-родная спина. Позвоночник. Красивая кожа, но все это не мое. И я теперь сам себе чужой, но по-другому нельзя было. Тупо нельзя. Я даже после дерьма не могу поднять свою задницу, хотя помню, что если взглянуть в зеркало заднего вида, я увижу пожар и догорающий мост.