Книга Его должница. Бой за любовь, страница 51 – Евсения Медведева

— Царь, блин. Самому западло приехать? Или воспоминание пощёчины ещё свежи? — обернулась, но не нашла ничего, что походило бы на прихожую, поэтому скинула кроссовки прямо у порога.

Двинулась вдоль тусклой подсветки напольных плинтусов, пока не попала в просторную гостиную, совмещенную с кухней. Интерьер спокойный, уютный, без золота и холодного камня. Приятный на ощупь паркет, мягкий уютный диван, густой тюль, скрывающий панорамное остекление.

В квартире стояла пугающая тишина.

Я буквально заставила себя перестать пялиться по сторонам, как вдруг заметила пунктирную ленту кровавого следа, ведущего в другую часть длинного коридора.

И вдруг послышался шорох, бряцанье…

Бросилась по следу и чуть не взвизгнула. Белое полотно двери было отмечено огромным кровавым отпечатком ладони.

Вбежала в ванну и остолбенела…

На унитазе, в розовой от воды и крови рубашке сидел Князев. Он отчаянно пытался распаковать пластырь, матерился, хрипел, но влажные пальцы соскальзывали, чем сильно его бесили.

— Придурок! — зашипела я и бросилась первым делом к раковине, чтобы вымыть руки. — Ты какого черта сбежал из больницы?

— О! Вечер в хату… — он хохотнул, и вдруг его взгляд стал каким-то теплым, будто и правда был рад меня видеть.

— Ты за этим меня привёз? Персонального портного нашёл? — я злилась… Не на него, а на ситуацию, когда одна часть мужиков дохнет от температуры в тридцать семь градусов, а вторая играет в героев, сбегая из больницы с решетом в шее.

— Ну не сердись, София Егоровна, Ты спасаешь меня, я спасаю тебя. Игра у нас с тобой такая обоюдно извращённая…

Насухо вытерла руки, схватила бутылек антисептика, распределила, обработала кожу, ногти, запястья и только после подошла к пациенту.

— Сонь, а ты знаешь, что показатель травматического детства — когда человек спасает всех кроме себя? — Князев шикнул, когда я отогнула старый пластырь, который он, очевидно, рывком хотел снять.

— Шов разошелся на коже. Ничего страшного. Жить будешь, — проигнорировала его приглашение в психологическую игру, потому что сейчас я не в том состоянии, а ещё потому что в медицинском чемоданчике лежит и соблазнительно посверкивает скальпель. — Ты что, убил мимо пробегающего врача и завладел его имуществом?

Я присела на корточки, рассматривая все, что лежало в сумке. Тут и стерильная нить, и даже иглы в упаковках. Скальпели, зажимы, жгуты, стерильные салфетки. Этим набором можно прооперировать даже огнестрел!

— Снимай, — дала команду, указывая на намокшую рубашку, и Игорь послушался.

Старалась не смотреть ему в глаза, чтобы и себя не выдать, и этим чертякой не любоваться. Я — врач! А он мой пациент, хоть и отшибленный на всю голову.

— Мы других спасаем, чтобы нами восхищались, чтобы хвалили, ведь в детстве этого делать было некому, — Князев скинул на пол рубашку, потом встал и загромыхал пряжкой кожаного ремня. Брюки полетели следом, а Игорь переместился на пол.

— Давай укол сделаю? — нашла ампулу обезболивающего, проверила сроки, достала шприц, но он отмахнулся.

— У меня своё, — Князев вытянул бутылку коньяка, приложился к горлышку и отхлебнул. — Меня вот мать не любила… Говорила, что морда у меня отца-подонка. В глаза не смотрела, презирала, перенося обиду на ребенка. А тебя кто не любил?