Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 111 – Евсения Медведева

— Лиля до сих пор общается с Горьким… Мы совершенно не знали свою сестру, Ада, совершенно. Она до сих пор колется, Раевский отправил её в клинику, – сбивчиво тараторила Надя, пытаясь выдать то, что всё это время её так тревожило. – Мы с тобой двадцать лет жили во вранье. А где правда? Адель! А за двадцать лет она хоть одно честное слово сказала? Я не знаю… Ада! Что происходит? Где эта грань, переступив через которую, мы верили только её словам? Быть может, не во всём виновата бабка Марта?

— Марта? – голос Александра Петровича прозвучал прямо над ухом. Мужчина застыл статуей, пытаясь понять, что здесь происходит. – При чём здесь моя мать?

— Надя, замолчи! Умоляю, замолчи… Не сейчас, – я вскочила на ноги и бросилась к выходу. – Мне некогда думать о прошлом! У меня сына арестовали!

Я не смогла убежать от Александра Петровича, он всё же затолкнул меня в салон своей машины. Спросив только адрес, куда меня нужно отвезти.

Надя всю дорогу тихо плакала, шептала себе что-то под нос, а я превратилась в куклу. Не слышала. Не думала. Лишь отчаянно пыталась дозвониться Денису. Внутри распирало гадкое предчувствие чего-то ужасного.

Нарочно дала адрес соседнего здания и попросила моё сопровождение ждать в машине. Уверенной походкой шла по мощёной дорожке, а когда высокая живая изгородь скрыла меня, рванула прямо через газон к рощице, скрывающей низкое здание галереи. Бежала и рыдала. Смотрела на красивые матовые стены цвета мокрой гальки, на сверкающее стекло панорамного остекления, откуда открывался шикарный вид и на море, и на заповедник. Всё это было моей мечтой. Моей…

Я мечтала о месте, в котором люди смогут собираться не чтобы говорить о проблемах, деньгах или политике, а чтобы дарить эмоцию. После того, как Дениса не стало в моей жизни, оказалось, что и желание творить ушло вместе с ним.

Кисть падала из рук, делая уродливые кляксы на холсте. Я не могла писать! Разучилась. Вместе с моим Раем ушло не только желание жить, но и творить. И я смирилась. И даже жить как-то проще стало, а потом, когда родился Димка, стало совсем не до растоптанных мечт. Мне нужно было закончить учёбу и встать на ноги, чтобы не побираться по углам знакомых.

И вот теперь, смотря на красивое здание галереи, я вдруг так отчетливо поняла, что это всё не моё. Ну не моё! Эти стены построены на деньги Ляшко, и глупо биться за всё это. Из моего в этом городе только сын, который сидит в тюрьме за мою мечту. И она того не стоила.

Я буквально влетела на террасу, на которой планировалось устраивать светские рауты, и замерла. Схватилась за металлический поручень и застонала.

На парковке, в густых сумерках, стояло двое… Тут даже гадать не стоило. Высокая статная фигура Раевского, вальяжно опирающегося на дверь своей машины, и Ляшко. Денис был спокоен, расслаблен. Задумчиво курил, сжимая сигарету одними губами, и выдыхал густое облако дыма прямо в небо.

Шла на трясущихся ногах, предчувствуя беду. Наблюдала, как нервно подрагивает Ляшко, пытаясь держать осанку и не обращать внимания на превосходство Раевского. Георгий размахивал руками, а когда, забывшись, в свойственной ему манере напыщенности он ткнул Раевского пальцем в грудь, меня парализовало. Все происходящее дальше превратилось в картинку из боевика.