Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 122 – Евсения Медведева

— Задержанный! – рявкнул сержант, поняв, что Вареников меня прикрывает. – Отойти от камеры!

— Есть отойти, – я шагнул назад, забирая у Генки протянутую футболку, надел её и выскочил, пока не сделал того, о чем пожалею.

В по-утреннему людном коридоре стало как-то легче дышать. Я выдохнул и притормозил.

— Ребёнок где?

— Ребёнок? – прыснул Генка и обернулся. – Да он совсем не ребёнок, Денис Саныч, так следаку на ухо присел с этим рюкзаком и незакрытым окном в машине, что даже я заслушался! А ещё втирал про головокружение, акклиматизацию и долгий перелёт, из-за чего, собственно, забыл рассказать всё, как было, дядькам в погонах. Четко, сухо и по делу.

— Не суетолог, значит?

— Не-а. Молорик он. Наш человек. Остальное сделал Кондрашов, – Вареников одобрительно закивал, утягивая меня в сторону кабинета Васильева. – Отпечатки Ляшко, его водителя и ещё одни.

— Горького. Наркоту в таком объеме можно только у него раздобыть.

— Не знаю. Мне имя не сообщили, но менты напряглись сильно.

— Конечно, Ляшко для них гастролер, а вот Горького с позволения прокурора и Мятежного прессануть – дело чести. А пробей напарника Васильева, с которым он в кабинете сидит? Молодой, борзый такой, короче, не понравился он мне.

— Есть.

— И меня гложет один момент, – я чуть притормозил, отталкивая Гену к большому окну. Высунул лицо в открытую створку и вдохнул свежий утренний воздух свободы, что был пьянее всего на свете. – Партия огромная, её цена намного превышает стоимость галереи. Тогда вопрос…

— А я даже об этом не подумал, шеф. А ведь правда! На хера им вбухивать столько бабла в дело, что никогда не будет их? Ну, кто даст территорию заповедника в собственность? Никто.

— Правильно. Значит, либо нам фуфло втирают, и там совсем не наркота, ну, либо у Горького свои люди, что с легкостью заменят дурь на сахарную пудру, – я снова мыслями вернулся к напарнику Васильева. К этому загадочному и сильно купленному парнишке. И ладони вспыхнули в очередной раз.

— О! Дротист! Выпустили? – Кондрашов сегодня был при полном параде. Синий китель, звёзды на погонах, холодная маска презрения на хитром лице и пронзительный взгляд. Он на ходу изучал какие-то документы, медленно идя по коридору. – До тяжких телесных не дотянул, доктор писульку о гениальности театрального мастерства Ляшко написал, она уже у Васильева. Переборщил твой напарник по спаррингу, можешь выдыхать.

— Спасибо, Кондра…

Мою благодарность здоровяк принял, но так, чтобы никто ничего и не подумал. Значит, и рюкзак проверил Сашка. Я был уверен, что он догадается о моём плане, но был риск, что не станет вмешиваться. Эх… А говорил, что не может пойти против системы. Может, когда хочет.

Васильев сегодня был уже не так строг, да и напарника своего тактично отправил в архив, чтобы не грел уши, пока меня допрашивали. Он задумчиво качался на кресле, а потом махнул рукой, подписал пропуск и, предупредив о подписке, отпустил. Не за мои шикарные глаза, конечно, а из-за уважения к отцу. Премьера, товарищи… Никогда не пользовался благами его имени, а вот тут пришлось.

Счастливее меня был только Вареников. Он очень гордился собой, что сумел вытащить шефа из темницы, а значит, и с работы его в ближайшее время явно не попросят. Генка чуть ли не подпрыгивал, открывая скрипучую дверь участка, и тараторил про злоебучих омаров, которыми он готов был лакомиться хоть прямо сейчас.