Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 126 – Евсения Медведева

— Пап, ну я же сказал, что посидел в камере, подумал. Был неправ. Но я исправлюсь!

— Лет двадцать назад надо было вас закрыть в темнице, – отец отхлебнул из горла и поморщился, но только для того, чтобы смахнуть скупые слезы. – Может, раньше поумнели бы.

— Рай, – тихий шепот раздался за спиной. Мама отошла в сторону, позволяя увидеть Ночку. Та стояла, укутавшись в плед, и кусала губы. – Спасибо.

— Не за что, – я протянул ей руку, понимая, что творю глупость, пользуясь её слабостью. Но она откликнулась.

Вложила пальчики и послушно приблизилась, усаживаясь мне на одно колено. Вот так мы и сидели. Я ел суп, закусывал пирожками и пил холодное молоко. На моих коленях сидела Ночка, подсовывая мне новую порцию стряпни, родители улыбались, лепя пельмени и присматривая за мирным сном внука, а Надя постоянно вздыхала. Вот только в её вздохе не было тяжести или тревоги. Там было облегчение и принятие.

— Скажи, Раюша, – внезапно захихикала Ада. Её холодные пальчики бегали по скуле, обходя рассеченную тростью Ляшко кожу. – Мне непонятно, а чего ты ждал? Я сначала подумала, что убьёшь его. Для чего ты дал ударить себя? Ты ж говорил, что лицом своим работу работаешь.

— Дочка, а Денис Саныч у нас юрист до мозга костей, – хрипло рассмеялся отец. – Да? Ведь между избиением и дракой большая разница. Всё верно? Поди, и трость можно переквалифицировать в орудие? А отпечатки тебе нужны были, чтобы сопоставить их с пакетом, окончательно путая следствие и отводя их на приличное расстояние от Димитрия. Разумное сомнение, подкрепленное неопровержимыми доказательствами.

— Ты страшный человек, – сквозь смех шептала Ночка, обвивая мою шею руками. Хват её усиливался, она словно пыталась задушить, выдавить последний вздох, чтобы потом заполнить лёгкие собой. Её аромат дурманил, касания кружили голову, мутили рассудок, превращали в животное, живущее инстинктами. Ада вновь и вновь говорила «спасибо», роняя слёзы мне на щёку. Соль жгла рану, а на душе всё равно спокойно было. Все здесь. Все…

— Рыдать обязательно? – голос Димки напугал абсолютно всех. Ночка вздрогнула, хотела было подняться с колен, но я вовремя перехватил её за руку, удерживая на месте. Пусть смотрит. Пусть видит! – Или без выделений из глаз тоже можно присоединиться?

Сонный Димка опёрся о подоконник распахнутого окна и наблюдал за нами. Медленно переводил взгляд, задерживаясь на каждом, будто пытался запомнить.

— Давай скорее! – мама первая вскочила с кресла и отодвинула льняные занавески. – Ты голодный? Скоро будут пельмени. Или ты не любишь? Тогда скажи, что любишь, и я тут же приготовлю.

Димка ловко перемахнул в кухню, сделал два шага в мою сторону и застыл. Ада задрожала, смотря в мутный прищур темных глаз. Она была в шаге, чтобы не разрыдаться, пытаясь что-то объяснить, но Дима опередил её. Он протянул мне руку, и я ответил, стойко выдержав силу его рукопожатия.

— Спасибо, – кротко выдавил он и отвернулся к бабушке, что так и застыла у окна. – Я люблю пельмени с бульоном. Это так… Для информации.

— А у нас в семье иначе и не подают, – отец рассматривал внука, прикрыв губы сомкнутыми в замок пальцами рук. – Садись.

— Значит, бабушка и дед, – протянул Димка и мимоходом поцеловал Надю в макушку.

— Выходит, что так, – отец понял настрой Димки и в тон его сухости ответил коротко. – Есть возражения?