Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 130 – Евсения Медведева

— Опять женские романчики читал? – Димка отвернулся, чтобы не показать, что проби́л его мой рассказ. Определенно. – Завязывай уже, папенька.

— Обо мне и написаны. Никто не будет винить меня больше, чем я сам. Я не просто сына потерял и женщину любимую, я жизнь просрал, – махнул Диме, чтобы свернул к Макдаку, протянул ему карточку, а он и спорить не стал. Заказал от души, будто и не ел недавно, и все время посматривал на меня, ожидая отмашки «хватит». Как мальчишка, ей богу! – Маме мороженое в вафельном рожке и клубничный коктейль не забудь. А мне кофе.

— Хм… – Димка окинул быстрым взглядом, но заказ дополнил. – И это знаешь?

— Ночка, подъём. Вкусняшки подъехали, – поставил на подлокотник картонный поднос и пробежался пальцами от колена до щиколотки.

— Мороженое… – зашептала она, еще сонно и невнятно бормоча.

— Пойдем, погуляем, хватит сидеть, – когда Димка остановил машину на парковке у торгового центра, мы вышли на свежий воздух, сели на скамейку и молча наблюдали закат.

— И что? Типа семья? – прошептал сын, растирая лицо до боли знакомым жестом. – Праздники, дни рождения, выпускные? Ну ладно я, юридически все ясно, факт генетической связи налицо. С мамой-то что?

— А что ты имеешь в виду, – я рассмеялся, сдернул пластиковую крышку с кофе, наблюдая, как Адка в привычном жесте вылила остатки подтаявшего мороженого из вафельного рожка мне в кофе. Она даже не поняла, не осознала. А значит, я не один. Все привычки, все вкусы остались на подкорке сознания. Я хотел проверить, а она просто ответила. Не любила Ночка жижу подтаявшую, всегда сливала мне, ещё и говорила, что так вкуснее, а сама жмурилась и трескала вафельку.

— Ну кто вы? – Димка психанул и вскочил на ноги.

— Дим, успокойся…

— Мам, не вмешивайся. Я с адвокатом разговариваю.

— Ты хамишь! – Ночка точно так же вскочила и зашагала парню навстречу. Ей Богу, меня чуть не укачало от этих двух маятников. – Что ты себе позволяешь? Да, я была дурой! Молодой, глупой! Так злись на меня! Отец тут при чем?

— Отец? А где он был? Где? Это я слушал, как ты рыдаешь! Это я помогал тебе коридоры в поликлиниках мыть, это мы с тобой вдвоем любили друг друга, пока весь мир был против. Так с чего я теперь должен винить в этом тебя? Он – мужик, – Димка замер перед Ночкой молоденьким петушком и, раздувая ноздри, пытался выразить всю силу своего негодования. – Пусть и отвечает!

— Так это я и ушла от него! Я!!!! – завопила Ада, и это стало последней каплей моего терпения.

Схватил её за руку, дернул себе на колени и обнял крепко.

— Если я мужик, то и ты, молодой человек, будь добр фильтровать яд!

— Да пошли вы! – зашипел Димка и бросился к морю. Сел на песок, сунул ноги в воду и замер.

— Ты помнишь, как я ловила волны? – Ночка зашептала мне в шею, едва касаясь губами кожи. И от каждого прикосновения дыхание перехватывало. Ведьма, не иначе.

— А ты до сих пор отлично притворяешься, что спишь.

— Ты же знаешь, что я не могу спать в машине.

— Знаю, – обнял её, прижал к себе, и будто не было этих лет.

Мы как двое влюбленных сидели на пляже, ловя последние лучи заката. Обнимались, игнорируя взгляды прохожих, лишь изредка посматривали на двадцатилетнего ребёнка, валявшегося рядом с разрушенным песочным замком.

Вот вроде все рушилось, искрилось, полыхало. А хорошо было. Чертовски хорошо… Эти новые эмоции, страсть во взгляде парня, не холодное равнодушие, а попытка найти ту золотую середину, в которой будет комфортно. Имеет право. Пусть петушится, на здоровье. Что мне – жалко?