Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 133 – Евсения Медведева

— Ну? Мам, может, ты прислушаешься ко мне? Это маньяк! – заржал Димка, бросая в меня гренком. – Скоро он проявит всю свою сущность. Нутром чую.

— Бойся меня, щенок. Во всяком случае, пока фамилию не поменяешь.

— Даже если в твоей вселенной все идеально, и пазл сложился, папочка, то у меня до сих пор хаос. Мне двадцать, пора о своей семье думать, а не фамилию менять. Это как-то мелочно. Я Ночкин. Ясно?

— Ясно. И, кстати, ты не думай, что меня устраивает твое саркастическое «папочка». Лучше по имени называй, так будет честнее и менее травматично для всех. Мы всю жизнь ищем родные души, а находя, пытаемся ущипнуть, обидеть, задеть. Нет, Дмитрий Денисыч, – встал и помыл за собой тарелку, не забыв поцеловать Аду за завтрак. – Так не пойдет. Тебя никто насильно любить и уважать меня не принуждает, жить здесь не заставляет. Просто сам пойми, чего ты хочешь, раз уж говоришь, что пора о своей семье подумать. Ты в своем доме позволишь подобный хаос?

— Был неправ, – Дима вскинул вверх руки, принимая поражение. – Тогда я буду называть тебя Дэн. Пойдет?

— Мне плевать на себя и собственные ожидания, но мне не плевать на то, что я хочу для тебя. Это две большие разницы. Вот так вот, Дим. Если хочешь, называй. Не хочешь, можешь вот вообще никак не называть. Моя проблема не в том, что ты чего-то там мне должен, а в том, что это Я должен тебе за пропущенные двадцать лет. Разговор окончен, ты молчишь и думаешь. Если скажешь, что жить в этом доме не хочешь, приму. Соберемся все вместе и решим, что делать дальше.

Под бубнеж сына мы убрали со стола. Достал их вещи, напряженно наблюдая, как Ночка и Димка растаскивают их по своим комнатам. И правда, в маньяка превратился. Контроль. Принуждение. Давление.

Но как иначе?

Нет у меня времени больше. Если есть возможность обойти горные пороги перед резким спуском, то я по суше нашу байдарку потащу. Зубами вгрызусь. Но уже никого и никуда не отпущу.

— Денис? – Ада аккуратно поскреблась в душ, стыдливо отводя взгляд.

— Да? Ночка, только не говори, что я пережал, – затянул полотенце на бедрах и прижал к себе. Обнял. Боже, как хорошо, когда есть кого просто обнять утром.

— Не скажу, – она посмеялась, откинула голову и поцеловала в подбородок. – Он воспитан женщинами. И теперь, ощущая мужскую силу и дикое упрямство, не знает, как быть дальше. Пусть лучше об тебя обтачивается, чем шишки вне дома набивает. Лучшего утёса ему всё равно не найти.

— А я думал, ты пришла сы́ночку защищать или просить быть помягче.

— Раевский, а вот как удачно все? – она тихо рассмеялась и толкнула ногой дверь ванной, чтобы Димка не услышал. – Подписка о невыезде сильно помогла, да? Вот он на глазах, никуда не смоется, не психанет. Сидит себе птенчик, и чирикать под твою дудку учится. К силе привыкает, к твоему присутствию. Тут же без вариантов.

— Это точно, – приподнял её и посадил на тумбу, чтобы во взгляде утонуть. – Мне бы тоже привыкнуть к вам, Ночка. Проснулся, и страшно стало, что сбежали.

— И мне страшно, – в её вздохе было столько напряжения, что по спине волна жара прокатилась. Ада опустошенно рухнула мне на плечо. – Я будто жду, что ты разочаруешься, поймешь, что от той девочки больше ничего и не осталось. А что делать дальше? Вдруг я уже привыкну?