Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 147 – Евсения Медведева

Быстро обежала стенды, проверила нумерацию лотов, в последний раз прощаясь с тем, что так долго прятала.

— Адель? – старчески хриплый, но оттого и болезненно знакомый голос наточенной и абсолютно ядовитой стрелой вонзился мне в самое сердце. Я замерла как раз напротив «От Ада до Рая». Сжала ограничительные канаты, втянула воздух, пропитавшийся тяжелым сладким парфюмом.

«Он не твой… Он не твой… Он не твой…» – вибрировало в голове.

— Марта…

Море волновалось. Смотрела на бьющиеся о берег волны и пыталась успокоить собственное безумие. Чувствовала её за своей спиной. Знала, что стоит всего в паре метров, но ничего поделать с собой не могла.

Я так привыкла ненавидеть её. Так привыкла винить во всех своих бедах, что тело просто отказывалось смотреть в глаза бабушке Марте.

— Адель, мы можем поговорить? – голос её был тихий, ровный, спокойный. В нем не было ни звенящих ноток надменности, ни угрозы. Это просто старушка, готовая на всё, чтобы окончательно не потерять внука.

— Я не думаю, что это хорошая идея.

— Ты ждешь от меня упреков, подлости и злорадства. Понимаю, – она усмехнулась, и по каменному полу застучали её каблучки. Женщина обошла меня справа, чуть замедлившись, чтобы заглянуть в глаза. Она оперлась о стеклянное ограждение, достала мундштук и закурила. – Но я пришла, чтобы извиниться. Я всегда думала, что моего жизненного опыта хватит на всех. Столько женских подлостей, глупостей я видела. Столько слёз утёрла, столько судеб спасла. Но нет… Бабка Марта совершила фатальную ошибку, – она внезапно вскинул голову к небу, но я-то знала, что она наивно пытается остановить слезы. – Я не увидела, что собственными руками забила гвоздь в судьбу своего единственного внука.

Шум толпы стал монотонным гулом. Я просто прикипела к полу и не шевелилась, боясь, что её откровение прервется. Жадно выхватывала каждое слово, борясь с ветром, что пытался разбросать их по округе, лишь бы я не узнала правду.

— Я всегда хотела внука. Такого вот, как мой Денис. Он моя гордость, он для меня – вся жизнь… Его характер, улыбка, привычки, упёртость, порою невыносимое хамство – это всё, что я намечтала много лет назад. И вот он вырос, и вырос таким, как я и ожидала. Но каждый родитель встаёт перед непростым выбором – а что делать дальше? Ему же нужна семья. Жена, точно такие же дети с бурей в глазах. И многие оступаются… – старушка с такой горечью вздохнула.

Её прямая осанка расслабилась, являя старческую сутулость, усталость, слабость. Она сильнее сжала поручень, переминалась с ноги на ногу, оправляла идеально сшитый брючный костюм. Всеми этими движениями пыталась успокоиться, вернуть что-то привычное в разбитую жизнь. Но при всём при этом, в ней было столько смелости, столько отчаянной решительности поговорить, что я сдалась. Сделала два шага, встала рядом и развернулась.

— Но я не оступилась, Адель. Нет. Я просто навзничь рухнула с небоскреба и разбилась в лепёшку. Но страшно не это, страшно то, что я не успела умереть до этой минуты, – Марта горько хмыкнула и медленно повернула голову в сторону зала. Я сразу поняла, куда она смотрит. Её блеклые глаза были переполнены слезами, она следила за тем, как Димка помогает Вере сфотографировать картину, придерживая непоседу за руку. – Но, с другой стороны, у каждого поступка есть своя цена. И я заплачу свою, ты только выслушай.