Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 158 – Евсения Медведева

Я подарю тебе, Ночка, все рассветы этого мира…

Раевский

Когда глаза твоей женщины светятся, значит, ты всё сделал правильно.

Её легкий смех был лучшей наградой, самым действенным бальзамом, исцеляющим душу. Она прижималась к моему плечу каждый раз, когда мы останавливались на светофоре. Молчала, не задавала никому не нужных вопросов, позволяя насладиться нам обоим этим моментом полного единения.

И как же это вовремя… Ночка так была погружена в свои мысли, что не замечала и моего напряжения, и того злорадного смеха, что прорывался, пока я внимательно слушал сбивчивую речь Вареникова в трубке.

— При обыске в багажнике его машины был найдет пакет, – Гена откашлялся и позволил себе многозначительную паузу, дав возможность мне вставить пояснительные комментарии. Но эта информация не для его ушей. Мы ждали, что Горький явится к Аде, поэтому с Мятежным и напичкали территорию и охраной, и видеокамерами. Убили врага его же методом. Глупо и самонадеянно? Да. Неоригинально? Так точно. Но зато действенно и с моралью. Когда Гена понял, что ни слова от меня не услышит, выдохнул и продолжил сыпать фактами: – Далее был обыск в его доме, и там Горький себе наскрёб лет на двадцать, Денис Саныч. Тут уже ни один адвокат, кроме вас, не сможет скостить срок, потому что доказательства железобетонные. Всё…

— Точно всё?

— Суд над Ляшко перенесли на октябрь, адвокаты изо всех сил тянут время, чтобы замылить резонанс в СМИ.

— Нажми на рычаги, Ген. Слей папку, что я оставил тебе на крайний случай. Мне нужно, чтобы эти животные сидели в клетке и не отсвечивали. Ясно?

— Есть, босс…

Пауза была на руку не только Ляшко. Пока тот искал адвокатов-смертников, я искал компромат. Копнул верхний слой, где пахло розами, копнул ещё, а дальше попёрло: и обналичка, и контрабанда, и торговля антиквариатом без соответствующих документов. И это только малая толика, в какой-то момент я устал рыться в дерьме. На его век грехов и так хватит, а мне нужно, чтобы он сидел за решёткой и думал над тем, как жить, не наживаясь за счет других людей. Ладно… Ладно. Не совсем я остановился. Мало мне этого было! Пиздец как мало! Своими руками стёр его имя со всех проектов, которыми он так гордился. От него отвернулись партнёры, что до последнего верили в невиновность этого педрилы-мученика, его фамилию удалили из списка меценатов благотворительных фондов, ну и напоследок – кредиторы. Теперь имущество Ляшко дерут стервятники, пытаясь компенсировать репутационный ущерб.

Были у меня ещё должники. И настроение моё как-никак отзывалось потребностью взыскать то, что мне задолжали. Начал я с бывшей женушки, что до сих пор жила припеваючи и на алименты, которые выпросила при разводе, и в доме за городом, куда шустро отвезла все свои вещи.

Марина сначала не поняла, почему на счет вовремя не упали деньги, а потом и вовсе возмутилась, по какой причине в доме отключили и газ, и электричество, а вчера и вовсе пришел риелтор делать фото для продажи дома. Она звонила, истерила, сыпала проклятиями, но на меня это уже не действовало. Она знала, что у меня есть сын. Знала все это время, но молчала, чтобы просто не лишиться соцпакета от бывшего мужа.

Ну и последней должницей оказалась Лизка-подлизка, так гениально сыгравшая в спектакле под руководством Горького. Но её наказывал уже не я. Достаточно было одного звонка бабули, чтобы изгнать эту суку из столичного театра, закрыв навсегда для неё возможность скакать на сцене.