Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 160 – Евсения Медведева

Говорят, мужчина – стена для женщины. Да, это так. Но вот женщина – это несущая конструкция его смысла жизни, его мотивов, его принципов. Её сила мягкая, но нужная, как воздух.

— Денис… Денис… – шептала она, впиваясь ноготками в руку, как делают кошки, пытаясь успокоиться.

Мы шли прямо к пляжу, и как только достигли нужной точки, над морем вспыхнуло зарево салюта, а вдоль кромки моря рванул залп малинового бенгальского огня. Искры водопадом падали на песок, бликуя в тревожном море.

— Боже! – взвизгнула Ночка, закрывая глаза.

Вокруг импровизированной площадки с накрытыми круглыми столиками стояли все, кого мы когда-то знали. Вьюники всем семейством, Каратицкие, Горозия, Мятежный. Все наши близкие и друзья были рядом, они держались за руки, образовывая прочную цепь. Все они радовались искренне, до слёз трогательно.

— Идем, милая, – справа от Ночки появилась Надюшка, в её руках было платье того самого малинового цвета.

— Но, Денис! Ты же обещал просто расписаться, чтобы никто не знал!

— Я обещал сделать тебя счастливой, поэтому не сопротивляйся, – поцеловал свою законную супругу и подтолкнул к Наде. – Беги.

Ада плакала безмолвно, постоянно оборачивалась, махала друзьям рукой и слала щедрые поцелуи сыну. Димка стоял у изножья лестницы с небольшим малиновым букетиком. Хоть он и был серьезен, собран, но вот глаза светились счастьем. Пусть сколько угодно сопротивляется, но я-то это прекрасно знаю.

— А ты шустрый, – Димка протянул мне галстук. – Мать окольцевал быстро, поди, и братиков мне заделаете на днях?

— Ну, во-первых, сестричек, а во-вторых, уже.

— Что? – Димка поперхнулся, зато маску самодовольную с лица стер. – Ты шутишь?

— Нет, Дим. Скоро в нашей семье, к которой ты, безусловно, принадлежишь, даже если упорно сопротивляешься, будет пополнение. И это говорю я, чтобы мать тебя не залила слезами. Я люблю и тебя, и маму люблю. И даже если весь мир будет против, я в зубах дотащу нашу семью к счастью. Так что сильно-то не сопротивляйся, пожалей старика?

— Значит, сестра? – хмыкнул Димка, подхватывая с подноса бокал шампанского. – И давно вы знаете эту чудесную новость?

— Примерно три часа, – машинально посмотрел на циферблат. – Насчет пола, я, конечно, погорячился.

— Значит, Денис Саныч, ты хотел дочь?

— Я хотел дочь сразу после сына, – внутри было столько любви, что последующие действия ну никак не вписывались в мою картину стойкого противостояния. Сжал плечо сына и дернул его на себя, припечатывая с такой силой, что услышал вздох облегчения. Обнял, стуча по спине, чтобы вытрясти, к херам, всё беспокойство. – Ты мой сын, и неважно, какая у тебя фамилия. И так будет всегда.

— Не уйдешь? – его голос был тише шороха, будто специально, чтобы не услышал.

— Не уйду. Никогда и ни за что не уйду…

— Так! А что это у нас тут происходит? – отец подошел к нам и накрыл своими руками за плечи, немного потрепал по волосам. – Опять секреты?

— Ещё какие, дед! – рассмеялся Димка. – Ещё какие… Мама?

Музыка стихла, зато притаившийся ветер поднялся и стал путать полупрозрачные ленты малинового платья. Ночка стояла на верхнем пролете и смотрела прямо в глаза. Уверенно, смело и с полной готовностью принять всё, что было уготовано.

Глупышка… Нам уготована любовь.

Да, её страхи понятны и разумны. Возраст, двойня… Но если это плата за скомканные судьбы? Если это дань справедливости? Тогда все будет хорошо.