Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 62 – Евсения Медведева

Вбежала под душ, крутанула вентиль на холодную воду и зашипела. Моя кожа плавилась! Казалось, я покрыта ноющим ожогом, и лишь когда по ней заскользили ледяные струи, смогла вдохнуть. Паника, что сжимала горло, стала медленно отступать, принося мелкую дрожь. Растирала ладонями тело, специально надавливала на красные отметины, оставленные его руками, и скулила от боли. Лбом прижалась к каменной стене и застонала…

Боже! Мозгом понимала, что сделала правильно. Но душа просто трещала от саднящей боли. Как теперь смотреть ему в глаза? Я и раньше не очень-то с этим справлялась, а теперь? Может, сбежать?

Эта мысль пробила разрядом тока… В голове стали пролетать картинки дома, я вспомнила открытую дверь в сад, а там и до воли рукой подать. Так, телефон у меня, а остальное неважно… Только бы добраться до дороги!

— Сука! – его оглушающе громкий голос взорвал мои перепонки. – Я даже с расстояния двух метров чувствую, что ты головку свою ломаешь, как бы съебнуть!

— Думаю! – заорала я, оборачиваясь. – Да, Раюша! Думаю, блядь!

Раевский сидел на бортике ванны и так откровенно рассматривал меня с ног до головы. Скользил медленно, понимая, что отсюда мне точно никуда не деться, потому что, чтобы выбежать, нужно перепрыгнуть через его широко расставленные ноги. Его взгляд был не оценивающий, а изучающий, как тогда, в туалете ресторана. Он довольно вальяжно попивал кофе из небольшой серебристой чашки и после каждого глотка затягивался сигаретой, чуть щуря глаза. И от этого взгляда жить не хотелось! Он словно души касался, полосуя чем-то, наблюдая, как я корчусь от боли.

— Оденься, – он кивнул на оставленный на тумбе халат и вышел.

Сука! Я себя чувствовала,как перед расстрелом, а Раевский превратился в моего палача. Закрывала глаза и видела в его руках топор… Он дразнил, занося его над моей грешной головой, но останавливался всего в сантиметре. Казалось, что моя жизнь полностью зависит от него в прямом и переносном смыслах.

Взяла в руку тюбик с его шампунем и пошатнулась от сладости коньячной вишни. Если уж и погибать, то красивой! А что? Сына я вырастила, жизнью сыта по самое горло, можно и отправиться в рай с музыкой.

Взбивала пену, вдыхая аромат полной грудью. Не открывала глаз, ощущая его тихое присутствие. Чувствовала кожей пекучий взгляд, двигающийся вдоль хребта. Он здесь…

— Блядь… – зашипел Денис, и по позвоночнику заскользили его пальцы. Он буквально впивался в кожу, то ли желая содрать её, то ли пытался поверить, что я реальная. Что здесь, с ним… – Я столько раз представлял нашу встречу, но ни в одном из сценариев я не узнавал, что всё это время, оказывается, был отцом… Сын?

Я не могла говорить. Стояла к нему спиной, лишь аккуратно придерживаясь рукой за металлический поручень. Сжимала его до скрипа кожи по мокрому глянцу и отчаянно кивала.

— Д-д-д-и-и-има… – выдохнула имя сына, но Раевский всё прекрасно понял и отнял руку так резко, что я пошатнулась.

— Где же твоя ненависть? – его шепот раздался так близко. Дыханием обжёг мочку уха. Струи душа стали рассыпаться в разные стороны, создавая вокруг хаос и вакханалию. Он уложил руки мне на плечи и внезапно зарычал, поняв, что я просто бьюсь от холода. Он крутанул ручку на кране, и на нас рухнул тропический поток согревающе-теплой воды. – Где, Ночка? Ты же шипела, рассыпала искры, грозя спалить всё, к хуям собачьим? Ненавидела меня настолько реально, правдиво, что я даже стал сомневаться, не я ли свалил от тебя тогда на вокзале.