Книга Он не твой. От Ада до Рая, страница 64 – Евсения Медведева

— Ты для этого разбудил? Что взломать не смог? – я вскочила и попыталась забрать свой телефон, но Денис выставил руку, перехватив меня за запястья, а потом рванул, усаживая себе на колени.

— Ты так и норовишь оказаться сверху, да? – цыкнул он и уверенно ткнул в иконку «фотографии». – А должен был взломать?

— Мог, если бы немного включил мозг. Отпусти, Раевский!

— Хер тебе, Ночка. Сиди, блядь, и обтекай теперь.

— На хер иди! – я вскочила, но Денис вновь одним рывком вернул меня на место.

— Ешь, давай, а то вертолётики скоро прибудут, а ты мне нужна. Педрила твой где? – он лениво пролистывал ненужные ему фотографии.

— В Питер уехал на три дня, – выдохнула, когда поняла, что уже точно не сбежать.

— Вот и пей, девочка, – он застыл и разжал руку, когда нашёл то, что так долго искал. – Дыши, пока его сучьего величества рядом нет.

— Да что ты на него взъелся-то?

— Молчи давай, – цыкнул Денис и опять полоснул меня взглядом, явно предостерегая от защиты Ляшко.

Ткнул пальцем в крошечную иконку в ленте моих ненужных для него воспоминаний, и на весь экран растянулась фотография с выпускного… Мой мальчик стоял такой счастливый и гордо сжимал в руках красную корочку и золотую медаль. От этой фотографии тянуло таким теплом, счастьем и радостью, что на лице Дениса расплылась улыбка. Он махнул пальцами, увеличивая фото, то ли чтобы рассмотреть сына, то ли чтобы стереть меня с экрана. Но что он там хотел увидеть? Своё отражение? Своё полное отражение? И эти зелёные глаза с черными крапинками вдоль радужки, и прямой, чуть заостренный к кончику нос, и волевой подбородок, и резкую линию челюсти. Димка словно назло мне забрал всё от отца, проигнорировав мои черты и во внешности, и в характере! Я изо дня в день видела в своем ребенке того, кого опустошила и растоптала.

— Ну? Тест нужен? – усмехнулась и схватила бутылку, вновь жадно присасываясь к вину.

— Нет, – он быстро переслал себе фото и двинулся дальше. Денис снова молчал, всё его внимание было сосредоточено на телефоне, в котором хранилось то, что было сейчас больше всего нужно. Я встала, а он даже удерживать не стал, лишь поудобнее устроился в глубоком кресле, проводив меня до моего места напряженным взглядом.

— Знаешь, каково это – видеть каждый день твоё лицо? Утешать, целовать, слушать проблемы… Любить…

— Ты мне сейчас что хочешь сказать? – он заблокировал телефон и убрал в карман. – Хочешь, чтобы пожалел тебя? Да? После какого момента я должен был растрогаться? Может, от того, что ты избавила меня от пелёнок, зубов и первых шагов? От чего? От первого поцелуя? От первой драки за школой? Или что? Ну? Давай, говори, Ночка! После чего я должен со слезами на глазах броситься вымаливать у тебя прощения?

— Ты хочешь, чтобы валялась у тебя в ногах я? – вскочила и зашагала по террасе. Денис напрягся, готовясь броситься за мной следом, если решу сбежать.

— Я хочу ответов на свои вопросы, валяться перед Ляшко будешь!

— У бабки своей спроси! – рявкнула я и вновь зарыдала, падая в кресло. Схватила плед и накрылась с головой, чтобы он не видел этого ужаса! Этого стыда и слабости. – Иди! Спроси!

— А я спрошу, но пока на допросе ты. Разблокируй, блядь! – шипел он, тыча во все цифры хаотично.

— Голову включи! – заорала я так, что цикады стихли.