Книга Невыносимая для Мерзавца, страница 66 – Евсения Медведева

— Мятежный… – стоило произнести это заклинание, или проклятье, я пока сама не решила, как за спиной послышался грудной хриплый смех. И на меня лавиной рухнули воспоминания… Аукцион, на котором я наблюдала, как моя картина уходил в руки какой-то богатой суки, потом и клуб с тематической вечеринкой, и реки шампанского… И очумелый взгляд Мятежного, открывшего мне двери среди ночи. Сама пришла… Чёрт, что я там несла? Реанимация, эксгумация…

— Груша-груша… – хохотал он, даже не думая убирать руку с меня. – Ты такая очаровательная в пьяном бреду! Пожалуй, капну тебе в утренний кофе дозу коньячка, только бы ты не останавливалась…

— Замолчи, гадкий Мятежный! Ты в курсе, что Минздрав трубит тревогу из-за женского алкоголизма? Он ни к чему хорошему не приводит: случайные беременности, инфекции, депрессии! Слишком хлопотно для здравоохранения, – пыталась спрятаться в простыню, лишь бы не смотреть ему в глаза. Было стыдно до жути! – Это была не я, это горе во мне бушевало.

— Ну а чего ты своё горе ко мне принесла? К тому же пьяное, голое, очень горячее и так отчаянно желающее совратить дяденьку?

Слава стиснул руки крепче, а потом резко дёрнул, прижимая к груди. Пыталась вырваться, путалась, размахивала руками, лишь бы вновь не очаровываться теплом его тела. Хотелось выть! Жар вновь пронёсся по позвоночнику, мысли и без того были пьяные, а теперь и подавно! В таком состоянии не то что таблицу умножения не вспомнить, ты и имя своё забудешь, потому что пламя между ног становится невыносимым, бесконтрольным, убийственным!

— Ты долго ещё задницей елозить будешь, а то стояк у меня хоть и крепкий, но не пластмассовый, – зашептал Мятежный в опасной близости от моего уха. И меня снова током ударило. Мышцы свело, дыхание оборвалось, оставалось лишь скулить дворняжкой, истосковавшейся по его ласке. Играл по моему телу, как маэстро на рояле, извлекая томную мелодию греха.

— Материалы качественней нужно выбирать. Но ничего, есть у меня знакомый ветеринар, он по дружбе поможет тебе со стояком дырявым…

— То есть всё же кастрация? – он губами скользил по мочке, выдыхая пламя страсти. Он словно повелевал мной, моими чувствами, эмоциями… Подчинял мысли, биение сердца, дыхание.

— Ну, не скорую же беспокоить по такому пустяку!

— Замолчи, Верка, ты только усугубляешь ситуацию! Я начинаю верить, что ты святая, сбежавшая из ада.

— На курсе психотерапии мы разбирали некоторые кейсы пациентов. За святостью, самопожертвованием и необоснованной добротой может крыться обычный инсульт, Слава. Так что когда ты снова подумаешь, что я святая, просто вызови мне скорую. – шептала, несла какую-то дичь, чем ещё больше веселила его.

— То есть доброты в природе и не существует? – он водил языком по кромке роста волос, спускался к шее и вновь прикусывал кончик мочки. Чередовал мягкую ласку, внезапные укусы и резкие выдохи. Меня будто в омут затягивало! И уже сдалась почти, но Мятежному мало было, он требовал полной капитуляции.

— Доброта в глазах смотрящего… Мы наделяем самыми положительными качествами другого человека, возводим в лик святых, чтобы самим получить надежду на то, что мир ещё не прогнил до конца!

— Замолчи, Вьюша, а то правда худо становится.

— А куда хуже? – силы закончились… Растеклась в его руках, потому что сопротивляться самой себе просто невозможно. Этот мужчина был магнитом, отзывалась на звук его голоса, касания. – Вот бы поцеловать в той пробке не тебя, а какого-нибудь старенького Иллариона!