Книга Невыносимая для Мерзавца, страница 67 – Евсения Медведева

— Хер тебе, Грушенька, – он стиснул мои бедра и подкинул в воздух. Простыня заскользила по коже, обжигая её холодом. Видела, как эта предательница открывает меня для него… И ничего с этим не делала. Подняла глаза и дёрнулась… В его взгляде фейерверк разразился над мутной гладью моря. Эти эмоции было невозможно скрыть. Это было желание. Мятежный с таким вожделением осматривал меня, пока усаживал верхом. Рывком откинул простынь, чтобы ничего не мешало.

Его пальцы были горячее кипятка, они начали свой бег по ногам, замедлились на животе. Впивался в кожу, оставляя белесые полосы, оцарапывал, вил кружева, а я следила за этим танцем, как умалишенная. Кусала губы и ждала… Ждала момента, когда он накроет грудь, как тогда.

Удовольствие билось в крови, сжимало легкие, кружило голову… И мои бедра дернулись от знакомого спазма. Мышцы живота стянулись в канат, а когда Слава накрыл правую грудь, лишь слегка пройдясь по набухшему соску, я взвыла, вскидывая голову вверх. Хотелось, чтобы это не прекращалось никогда. Хотелось находиться в его руках вечно, впитывать эту грубую, но такую щедрую ласку, которой он был переполнен.

— Давай, девочка, убей меня, – внезапно рассмеялся Слава и со всей силы ущипнул за вершинку, а после накрыл горячим поцелуем. Это было нереально… Сказочно, убийственно прекрасно. Я снова взвыла и распахнула глаза…

Муть в мыслях стала такой густой, что я даже не сразу поняла, что произошло. Моргала… Моргала… Но видение всё никак не растворялось. На стене над кроватью висела МОЯ ПРЕЛЕСТЬ! Моя… В утренних лучах света картина просто светилась! Малиновые блики рассыпались, творя безумие любви. Глазам своим поверить не могла!

— Мятежный! – заорала я так, что самой дурно стало. Горло вспыхнуло, а потом – тьма…

Его пальцы проскользнула мне под бёдра, так стремительно раздвинули складочки, утопая в океане возбуждения. Горячие подушечки заскользили, обласкивая каменный клитор. Меня пробивало от разрядов. Тряслась, впивалась в его ноги, откинулась назад абсолютно инстинктивно, и тогда меня накрыло… Этот оргазм был сумасшедшим, ярким, оглушающим.

Я скулила, рыдала, ощущала, как слёзы омывают лицо, скользят по шее. Перед глазами растекались малиновые круги, как на полотне.

— Груша, – выдохнул он и рванул вперед. Его ладони сомкнулись на шее и рванули на себя, буквально смыкая наши губы.

Это был пожар, ураган… Бились зубами, сплетались языками… Я была раздавлена силой его эмоций. Расплющена, стерта. Его напор, грудное рычание и глубокие поцелуи обескураживали. Теряла не то что себя, да я Вселенную теряла! Металась в безвоздушном пространстве, как крошечная бусинка, потому что он заменял собой всё. И притяжение только рядом с ним, и воздух тоже в его власти.

Дурела! Готова была лезть на стенку, дышала сладостью его кожи с легкой ноткой табака и рыдала. В голос, заглушая звуки поцелуев! Искала любую возможность выплеснуть эмоции, чтобы не сдохнуть здесь и сейчас.

Ощущала его горячую каменную плоть, головку, что так убийственно скользила, размазывая сочащуюся влагу по складочкам. Я умирала… Умирала в его руках и готова была испытывать это снова и снова.

— Останови, Вера, – хрипел Мятежный, удерживая мои бедра, выписывающие отвязные толчки.

Потребность ощутить его внутри себя была невыносимой. Он рычал, прикусывал кожу. Видела муки в его глазах… Видела сомнение. Анализ, он вновь пытался врубить логику, контроль. Вот только рубильник сломан и ремонту не подлежит. Я уже ни за что не позволю ему этого сделать. Не уйдешь ты от меня, Мятежный! Моим будешь…