Книга Невыносимая для Мерзавца, страница 65 – Евсения Медведева

А пусть глаза мозолит. Пусть висит и напоминает, сколько стоит человеческая глупость.

Рухнул в кровать, забываясь глубоким, но беспокойным сном.

И снился мне той ночью малиновый закат, на фоне которого танцевала Верка. Она была так прекрасна, что сердце отчаянно колотилось, оглушая звуками «ТУК-ТУК-ТУК».

И я даже испугался. Вскочил, прижимая руку к сердцу, но нет… На месте, и даже бьётся вполне ровно.

Но звук продолжал раздражать перепонки. За окном первые лучи рассвета ласково касались глади моря. Посмотрел на часы.

— Что за смертник в пять утра? – шикнул я, сбегая по лестнице. За дверью была тишина, ни голосов, ни беспокойного воя собак, лишь монотонный стук. Щелкнул замком и не поверил своим глазам…

Прислонившись к дверному косяку, стояла Груша. Она пьяно покачивалась, долбила по светлому дубу каблуками. Босая, растрёпанная, нереально соблазнительная, с размазанной до подбородка помадой, будто пешком шла до моего дома и целовалась с каждым встречным.

— Скорую вызывали? – растянулась она в улыбке и скинула пальто прямо на пол. На её белом платье в области груди губной помадой был нарисован красный крест. – Ну? Где больной?

— Так скончался, пока вы ехали, – спросонья картинка казалась иллюзией, обрывком фильма для взрослых, где двое вдруг решили пошалить, примеряя ролевые игры, пока дети у бабушки.

— Ну, значит, будем проводить воскрешение, – она вскользь поцеловала меня в подбородок и так нагло, совершенно по-хозяйски вошла в дом. Бросила туфли в пороге, а пальто, зацепившись длинным поясом, само вползло на порог. Вера даже не осматривалась, просто скидывала с себя одежду. Первым полетел левый чулок, потом правый… Она стала ступать по белоснежному ковролину лестницы. – Давайте, показывайте ваш труп.

— Зачем?

— Чтобы решить, оставаться у вас ночевать или нет. Реанимационное мероприятие может затянуться, Зануда Андреевич, а это уже сверхурочные. Они, кстати, в нашем договоре прописаны? Ох, чёрт… У нас же нет договора… Тогда останусь в благотворительных целях, вы же явно больной… Только протрезвею, и сразу начнём вас лечить, – обрывки её фраз я уже слышал со второго этажа. Стоял как истукан, поправляя свой крепкий стояк, который явно нуждался в медицинской помощи.

Подхватил из кухни две бутылки воды и пошел по следам её разгула. Платье попалось на лестничной площадке, а из спальни уже доносилось сонное бормотанье.

Трусы без пингвина и тонюсенькие треугольники кружева, очевидно, служившие бюстгальтером, лежали у изножья, а на моей стороне кровати, вниз лицом спала причина моей мятежности… Груша…

— Лежит Груша и опять нельзя скушать, – я даже думать не стал. Логика, разум и прочая хрень ещё спят, поэтому я просто лег рядом, прижал к себе обнаженное и сильно пьяное тельце, проваливаясь в безмятежный сон.

Глава 25

Верочка

Мне было душно, жарко. Нечем дышать. По шее стекала капля пота.

И как только я попыталась пошевелиться, голову пронзила острая боль. В виски будто нож всадили, прокрутили и протолкнули до самой рукоятки. Но добило меня не это, нет…

На белоснежном комоде нарочито аккуратно были разложены мои трусы и лифчик. Какого чёрта? Дышать перестала. Сердце замерло. А вот предчувствие трубило, что я опять куда-то вляпалась.

Медленно вела глазами от пальчиков ног, торчащих из-под белоснежной простыни, ровно до мужской ладони размером с Тихий океан… Зажмурилась. Стиснула зубы, потому что рисунок татуировки был знаком до боли.