Книга Договор на нелюбовь, страница 68 – Евсения Медведева

— О чем болтали? – его голос зазвенел напряжением, что ли.

— Не переживай, – прохрипела, отворачиваясь от Царёва. – Все хорошо.

— Я знаю, что всё хорошо, Катя. Меня интересует, что она тебе сказала такое, что ты аж побледнела.

— Говорит, ты ЕЁ будешь, – спиной чувствовала гневный взгляд Карины, что так и осталась задеть за нашим столом.

— Так и говорит?

— Угу, – моя рука стала двигаться вверх по плечу, застыв на его шее.

Я вздрогнула, ощутив пульсирующую вену и повернула голову. Чувствовала его волнение, но смотрела на абсолютно спокойное, даже каменное выражение лица, не понимая, чему верить: чувствам или зрению. Наверное, я опять себе что-то придумываю.

— А ты?

— А я улыбалась, – продемонстрировала, растянувшись в самой дружелюбной улыбке.

— Молодец. Это очень бесит людей.

— Значит, и тебе буду улыбаться, – не вынесла его взгляда и отвернулась, как трусиха.

— Как скажешь.

— Молодые, – к нам подошли его родители. – Пустите стариков переночевать? Уже утро, а загород ехать сил нет. Саш, мы вас не потесним. Кажется, у тебя есть гостевая?

Вздрогнула не только я. Кажется, Александр тоже не ожидал подобного поворота, сжав мою руку так сильно, что захотелось вскрикнуть. Очевидно, планы меняются и домой я сегодня не попаду…

… – Мам, ну хватит, Катерина сама организует свадьбу так, как хочет этого сама, – пьяненький Царев подал руку сначала матери, а потом мне, помогая выползти из машины.

Мы с Юлией Викторовной уже еле стояли, ноги от каблуков и танцев гудели так, что казалось, пол вибрирует. Алексей Тихонович уже давно избавился от галстука и нервно нажимал кнопку лифта, будто от этого зависит его скорость.

— Как ты тут живёшь? – бурчал он, даже когда мы уже ввалились в лифт. – Час лифт прождали.

— Пап, не говори ерунды, – рассмеялся Царёв, наблюдая за покачиванием отца.

Мы шумной компанией ввалились в тихую квартиру.

— Всем отбой! – отец, крепко держа жену под руку, на автопилоте пошёл в сторону гостевой.

— Сладких снов, – только и успела пискнуть она.

— Сладких…

Я написала маме сообщение, пока мы поднимались по лестнице. И как ни странно, она тут же перезвонила.

— Катя, время пять утра, вы только вернулись?

— Ирина Николаевна, мы только зашли в квартиру, – забавно смеялся Царёв, отчаянно шепча мне в трубку.

— У-у-у, да вы веселились, я смотрю, – голос мамы потерял серьезность. – Ладно, как проснётесь, позвони.

— Хорошо, мам.

Царёв включил в спальне ночной свет и начал внеплановый стриптиз. На пол полетел пиджак, галстук, рубашка, а потом и брюки, брякнув телефоном о паркет.

— Катя, спать… – только и смог сказать он, падая на кровать лицом в подушку.

Я собрала раскиданные вещи, повесила на спинку кресла возле окна, положила телефон на прикроватную тумбу и села на край кровати, смотря на распластавшегося Царева.

Внутри все переворачивалось. Как бы я ни заставляла себя относиться ко всему происходящему, как к сделке, все равно было противно. Нет, ничего плохого мы не делали. Это больше была паника по поводу собственной реакции. Не понимала, почему так бьется сердце, когда он смотрит. Почему дрожат руки. Почему мне все это так нравится? Когда он рядом, все вокруг такое правильное, яркое и интересное. Но стоит отвернуться, как мир становится серым, и я опять возвращаюсь в реальность, где нас связывает только договор.